Красные нити
Шрифт:
Я молча кивнула.
— Выйдя из комнаты, я услышала детский крик, — рассказала я, взглянув на Леру. — Мне показалось, что кричали где-то с третьего этажа, я хотела подняться и посмотреть, что там происходит. Но между вторым и третьем этажами меня поймал какой-то крайне неприятный субъект, с замашками диктатора.
— Не иначе, как местный директор. — хмыкнув, ответила Лерка. — Рада мне про него рассказывала. Они его тут Пожирателем называют.
— П-пожирателем?! — переспросила я ошарашено. — П-почему?!
— Рада, говорит эту кликуху ему уже
— Надо полагать этим прозвищем его наградили не от большой любви. — мрачно заключила я.
— Да уж, вряд ли, — со вздохом согласилась Лерка. — Вообще, как я сказала, неприятное место. И девчонкам, которые здесь живут я не завидую.
— Это не просто так, Лер… — я снова отвела взор и, поджав губы, покачала головой. — Что-то… что-то происходит там… Что-то кошмарное творится за стенами этого приюта…
Я остановилась на месте. Лера встала рядом со мной. Пару секунд я отрешенно глядела на снег.
— Роджеровна с тобой всё в порядке? — осторожно спросила Лера.
Я медленно покачала головой.
— Тот этаж… Что они там скрывают? Этот… Это Пожиратель… Он не просто так разозлился на меня. Он явно нервничал, Лер. Он был обеспокоен. А ещё…
Я нервно сглотнула.
— Я видела тех девочек.
Лерка судорожно вздохнула, и тихо грязно выругалась.
— Я так и знала…
— Прости… — шепнула я.
— За что? — фыркнула Логинова. — За то, что ты видишь вещи, которые не видят другие, и это не редко спасает чужие жизни? Брось… А ты думаешь с этими девочками здесь… что-то… делают? Что-то… не хорошее?..
Судя по голосу Лерке не очень хотелось даже предполагать, что именно может происходить с воспитанницами «Зеленой колыбели» за непроницаемыми стенами старого особняка.
Я не ответила. Я не отводя взор, встревожено и пытливо глядела на стены особняка. Где-то внутри меня крепла мрачная уверенность в том, что этому зданию есть что скрывать от любопытных глаз и ушей. А здание приюта в ответ с безразличием взирало на меня десятками тускло-серых, непроницаемых окон.
Шепот… Шепот в дуновении зимнего ветра. Легкий, как ласковое прикосновение. Шепот с левой стороны. Не разборчивый, манящий, и требовательный. Шепот в шуме холодного ветра…
Я медленно повернула голову, глядя Лерке за плечо. Я почти не удивилась, я не дрогнула, и даже нервно не сглотнула. Только сердце забилось чуть быстрее.
Они все были там. Все восемь. Все те девочки, которых, я почти уверена, давно уже нет в живых.
Они стояли у большого кряжистого дерева с чёрной-корой. Впившееся в землю извивающимися корнями, оно напоминало перевернутого вверх ногами кальмара или даже мифического кракена. А его ветви-щупальца веером тянулись в разны стороны.
Я ринулась к дереву.
— Роджеровна… — проговорила Лерка.
— Пожалуйста, не иди за мной, — попросила я не оборачиваясь.
Не отрывая взора от девочек, я шла к ним, приближалась к дереву.
В
— Ну! Давай! Ну, Ира! Ну, бросай уже!
— Лови! — засмеялась в ответ другая девочка.
Перед моими глазами прерывистыми вспышками замелькали обрывки видения. В лучах солнца, посреди летней зелени восемь девочек. Три из них в шортиках и футболках, остальные легких платьецах. Девчонки стояли кружком и перебрасывали яко-розовый мячик. При этом они играли в слова. Слово нужно было говорить во время броска. А тот, кто ловит мяч должен был быстро придумать слово в соответствии с последней буквой предыдущего.
— Огород!
— Дом!
— Метеорит!
Их звонкие детские голоса звучали при каждом броске розового мячика.
— Тапок!
— Ключ!
— Чайник!
Мяч скачет из одних рук в другие. Летний ветер качает стебли трав и густую листву деревьев. Над приютом голубеет чистое небо с сияющим солнцем. Идиллия.
— Картина!
— Азбука!
— Арбуз!
Мяч все быстрее прыгал из рук в руки. Девчонки распалялись, их переполнял восторг и азарт игры. Все понимали, что сейчас кто-то должен проиграть. Задуматься, сбросить темп, или бросить мяч без слова. И все это означало бы проигрыш.
— Зуб!
— Барабан!
Одна из девочек, тёмненькая, в желтом платье поймала мяч и застыла с растерянным лицом. Она не успела придумать слово.
Девчонки радостно завопили, зааплодировали. Их беззаботный громкий смех летал по кругу.
А девочка в желтом платье обиженно насупилась.
— Ну, и чего смеетесь? — пробубнила она. — Я просто… задумалась.
— Да ничего страшного, Тань, — произнесла одна из девочек с русыми волосами, одетая в красную футболку с белые шортики. — В прошлый раз я проиграла, а позапрошлый Диана… Все по очереди будем
— Да? — Таня оглянулась на одну из девочек, одетую в фиолетовую футболку. — А вот Лиза ещё не была!
Лиза в ответ шутливо показала язык, и отбросила назад белокурые волосы.
После очередной вспышки воспоминания, я вдруг осознала, что стою в центре круга девочек. А те снова играют в мяч и называют слова.
Охваченная привычным волнением, я в смятении глядела на детей.
Во мне крепло и твердело ожидание чего-то страшного и отвратительного. Я чувствовала это. Я знала… И словно в подтверждении моих слов в нескольких шагах от девочек я увидела Вестника. Конь молча, не двигаясь стоял в траве и глядел на нас.
Высокий, породистый, тёмно-мышастой масти, и с густой челкой на глазах. Он не вороной, но ненамного лучше него.
Летнее небо потускнело. Словно ослабев бесшумно осел теплый ветер. Трава и листья больше не качались от его дуновений. Летний день померк, теряя краски. А девочки вдруг остановились, застыли. Розовый мяч упал на траву, неспешно покатился в сторону.
Часто, нервно дыша я мотала головой из стороны в сторону. Все девчонки вокруг меня вдруг опустили голову и руки. Все стояли одинаково понуро, молча, покорно.