Красные нити
Шрифт:
— Я её убил! — прорычал Сильвестр и чуть наклонился ко мне.
Я увидела, как Стас дёрнулся, но я, незаметно для Сильвестра, остановила его движением руки.
— Нет, — ответила я, глядя на своё отражение на радужках глаз Гольшанского. — Вам помешала волчица, которая напала на вас.
И тут глаза Сильвестра округлились от удивления. Но, надо отдать должное. Он сумел быстро взять себя в руки.
— Что ты несёшь?! Какая ещё волчица?!
— Та самая, — чуть улыбнулась я, — которая отобрала у
Сильвестр начал бледнеть. Но упрямо продолжал сохранять остатки самообладания. Он крепче, чем я думала. Обычно, когда людям говорят в лицо некую правду, о которой, как они думали, никто не знал, это всегда шокирует и сбивает с толку.
А уж качество и продолжительность шока зависит от значимости тайны, которую раскрыли перед человеком, что хранил её.
Как правило, чем страшнее или невероятнее раскрытый секрет, тем глубже потрясение.
— Ну и фантазия у тебя, девочка, — проговорил Сильвестр.
Но едва-едва подрагивающий голос Гольшанского выдавал его состояние.
— Уверены? — я чуть подалась вперёд.
Сильвестр смотрел мне в глаза и в этот раз его лицо буквально перекосило.
— Не может быть… — шепнул он едва слышно.
Он тут же отстранился и затряс головой, словно пытаясь отогнать какое-то наваждение.
Стоящий рядом Стас тоже слушал с неослабевающим внимание — историю про волчицу он уже знал, но без особых подробностей.
— Раненая вами Людмила сбежала от вас же в лес, — продолжала я, — вы кричали ей вслед…
Я нахмурила брови и потом, вспомнив, проговорила:
— «Ты подохнешь здесь! В этом лесу! Тебя даже не найдут, грязная шл**а! Дрянная ты подстилка!»
Я внимательно следила за лицом Сильвестра. Гольшанский буквально пожирал меня взглядом.
— Что за фокусы? — прорычал он. — Вы что… вы что следили за мной? Как? Каким образом?!
— Это не важно, — вмешался Стас. — Сейчас имеет значение, чтобы вы сказали правду.
— Правду? — скривился Сильвестр. — Какую ещё правду?! Вы и так уже знаете, гораздо больше, чем я думал!
— И даже больше, — вздохнув, добавила я.
Гольшанский снова уставился на меня.
— Вы помогали Портному в совершении преступлений, — продолжала тихим и грустным голосом.
— Что за чушь?!
— Вы даже принудили Нифонта Алсуфьева помогать вам в этом — шить платья для ритуалов, которые проводил убийца.
— Что?! Причем тут ещё Алсуфьев? Он начальник службы безопасности в моем банке…
— И по совместительству ваш внебрачный сын, — вставила я.
Сильвестр буквально подавился воздухом.
— Однако вас всегда раздражал факт его существования, — беспощадно, но с печалью в голосе продолжала я. — вы заставляли себя смирится с тем, что вы являетесь его отцом.
Я сделала небольшую паузу.
— Однажды
Судя по выражению лица Сильвестра, он помнил. И сейчас ему, видимо, стало по-настоящему страшно.
— Да кто ты… Кто ты, чёрт побери, такая?!
Я позволила себе кроткую улыбку и ответила:
— Скажу, если признаетесь.
— В чем?! В чём, твою мать, ты хочешь, чтобы я признался?!
— Что вы не «Сумеречный портной», — не реагируя на его злость, — мягко ответила я. — Вы помогали ему, и Алсуфьев тоже, но вы — не «Портной». Я уже дала вам понять, что знаю это наверняка.
Тут к Сильвестру вернулось самообладание и выдержка.
— Так в чём же дело? Зачем тебе моё признание, девка?
— Потому что настоящий убийца до сих пор на свободе, — ответила я, глядя в глаза Сильвестра, — а вы его покрываете.
— Кроме твоих… фантазий, у вас нет это никаких доказательств, — голос Гольшанского был перенасыщен ядом.
— Вы же понимаете, что его всё равно поймают, — проговорила я.
Возможно я занимаюсь пустым делом, что пытаюсь достучатся до сознательности Сильвестра, но мне правда очень хотелось, чтобы он понял. Я была бы безмерно рада, если бы люди вроде Сильвестра в какой-то момент смогли осознать и понять весь ужас и кошмар своих деяний! Понять, сколько непростительных проступков они совершили и отказаться от совершения новых злодеяний!
— Он ведь уже не сможет остановится, — продолжала я. — И вы это знаете, Сильвестр. И если вам наплевать на всех окружающих людей, то подумайте, хотя бы, о своей внучке!
— Что?! — фыркнул Сильвестр. — С обеими моими внучками всё в порядке!
— Вы уверенны, что у вас их две? — проникновенно спросила я.
Я старалась не смотреть в сторону Стаса, который, кажется, опешил не меньше Сильвестра.
— Ты что городишь, пискля белобрысая? — прорычал Сильвестр.
— Вы знали, что ваш сын причастен к групповому изнасилованию?
— Врёшь! — Удивление и злость Сильвестра были неподдельными.
Надо же, его дорогой сынок ничего ему не говорил, про тот вечер, когда изнасиловал мать Рады Любинской?
— Нет, — качнула я головой. — Не вру. И вы уже должны были понять, что я знаю о вас гораздо больше, чем вы могли бы представить.
Конечно, я точно не знала. Я лишь предполагала такой поворот событий, отталкиваясь от такой вероятности. Фактически я импровизировала, но… от мысли, что есть подобная вероятность, что маленькая Рада может оказаться дочерью… одного из насильников её матери, который ещё и окажется страшным убийцей… От этой мысли меня пробрал внезапный озноб!