Красные нити
Шрифт:
Именно страх, как никогда близкой смерти заставлял её сейчас тихо плакать в пустынном ночном лесу. Именно страх погибнуть и страх перед Гольшанским, а не ужасающая рана гнали её вперёд, точно затравленного зверя.
Страх — это, хищник, который никогда не устаёт от преследования и вечно голоден. От него нельзя убежать, его можно лишь преодолеть.
Но Людмилу оставляли силы. С каждой каплей крови девушка слабела на глазах.
Я видела, как вокруг неё, словно торжествуя, вилась метель. Призрачно-белыми росчерками завывающая пурга
Но Елизарова не упала. На дрожащих ногах, всё также качаясь и пошатываясь, тщетно зажимая рану рукой, девушка упрямо шла вперёд.
Я ступала за ней. Чем дальше мы с ней шли, тем быстрее и сильнее билось мое сердце. Ещё немного, и мне откроется тайна Елизаровой. Ещё совсем чуть-чуть, и я узнаю, что случилось в ту ночь и куда пропала Людмила Елизарова. Ещё чуть-чуть…
Она шла долго, упорно противясь своей, казалось, предрешенной участи.
Беспомощно сочувствуя и сопереживая Людмиле, я осторожно двигалась следом.
Она всё-таки упала. Её колени просто подогнулись, и девушка рухнула в сугроб, завалившись на бок. Я видела, как она, кривясь и морщась от боли, поджала колени. Она крепко зажмурилась, свернулась калачиком, удерживая ладони на месте раны.
Я прижала руки лицу, видя, как отчаянно и тщетно Елизарова пытается унять боль и остановить кровь. Но ничего не получалось. Кровь и жизнь покидали её тело, разливаясь рядом на снегу, багровой темной лужей. Рана, нанесенная Гольшанским, была смертельной. Собственно, Людмила уже давно должна была умереть.
Но, тут я увидела, как ночь впереди лопнула яркой точкой света. Точка быстро выросла до ярко-белого пятна, которое, в свою очередь, разделилось на два размытых круга. А затем, сквозь шум ветра донёсся и гул двигателей.
Я чуть нахмурилась, напряженно рассматривая приближающуюся машину.
Огромный внедорожник, врезаясь в сугробы и разбрызгивая снег во все стороны, устремился к Людмиле.
Елизарова сделала попытку подняться, но тут же рухнула обратно и охнула от боли.
Темного цвета автомобиль, в лучах ослепительно-белого света остановился в двух-трёх метрах от девушки. Хлопнули дверцы и к Людмиле устремились двое.
Я с замиранием сердца ждала — ещё немного, и я увижу их лица, лица людей, которые точно знают, что случилось с Людмилой в ту ночь.
Но меня ждало разочарование — лица людей оказались скрыты под капюшонами, к тому же в глаза мне бил яркий свет фар и разглядеть их было невероятно сложно.
— Мила! — позвал женский голос.
Женщина в тёмной парке с глубоким капюшоном подбежала к Елизаровой и помогла ей подняться.
— Емельян, помоги мне! — приказным тоном воскликнула женщина.
Мужчина в тёмно-бордовой куртке встал с другой стороны от Елизаровой. Люди из внедорожника,
— Ей срочно нужно в больницу! — воскликнул мужчина.
— Да ты что! — выразительно и раздраженно воскликнула женщина, помогающая Людмиле забраться в машину. — Садись за руль!
Мужчина без разговоров сел за руль. Женщина, лица которой я так не смогла рассмотреть, села вместе с Людмилой. Внедорожник рыкнул мотором и сдал назад. Автомобиль круто развернулся и ринулся прочь перемалывая мощными колёсами высокие снежные сугробы.
Я застыла, глядя вслед удаляющимся кроваво-красным огням задних фар автомобиля. Несколько мгновений, и они утонули в зимней ночи. В эту же секунду что-то схватило меня за плечо, заставив огласить ночной лес истошным криком ужаса.
Видение исчезло, его обрывки унёс январский ветер, и передо мной возникло лицо Карабанова.
— Хватит орать! — прорычал он, притянув меня к себе за ворот куртки. — Что ты нашла?! Что с тобой, мать твою, с тобой только что происходило?!
Он так орал, что брызги его слюны капнули мне на щеки. Я брезгливо скривилась, и отвернулась.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — Карабанов пальцами свободной руки сжал мою челюсть и повернул моё лицо к себе. — Что ты узнала?!
С каждым словом его пальцы болезненно сжимались на моих щеках. Я нервно сглотнула, глядя в его глаза.
— Людмилу забрали на машине… — проговорила я дрожащим голосом.
— Что?! — громыхнул басом Карабанов и глаза его округлились, отчего он стал выглядеть ещё свирепее. — КАКАЯ МАШИНА?!!
Я скривилась от звука его мощного орущего голоса.
— Б-большая… — прохныкала я, испуганно зажмурив глаза, — внедорожник… я не видела номера и марку…
— Кто в нём был?! — прорычал Карабанов.
Он подтянул меня к себе ещё, чуть ли не поднимая над землёй. Я стояла на цыпочках, едва касаясь земли. Мне казалось, ещё немного, и он просто оторвёт мне голову!
— КТО БЫЛ В ТОЙ ТАЧКЕ?! — проорал Евсей, перекрикивая завывающий зимний ветер. — Отвечай!!!
Его голос хрипел и срывался, Карабанов был в шаге от истерики. А я была с ним наедине, посреди безлюдного зимнего леса, над которым, в небе, уже собирались сумерки.
— Я не знаю!.. — проговорила я, чувствуя, как меня подчиняет паника.
Карабанов терял контроль над собой, и я ни на секунду не сомневалась, что ему ничего не стоит прикончить меня здесь, по-тихому.
В голове промелькнула мысль, что всё-таки стоило предупредить хоть кого-то о том куда и с кем я еду. Но, ей возразила другая мысль: «неизвестно, что сделал бы Карабанов с Мироном, узнай он, что я обратилась за помощью к генералу Савельеву, например!».
Евсей грязно выругался мне в лицо и отшвырнул меня от себя. Я, сдавленно вскрикнув, рухнула в сугроб. Пока я барахталась и пыталась выбраться из снега, он тут же грубо поднял меня и велел: