Красноречивое молчание
Шрифт:
После завтрака Дрейк вызвался помочь Элис помыть посуду. Эндрю устроился в гостиной с газетой, а Дженифер уселась у него на коленях с книжкой комиксов.
Лаури отправилась наверх убирать постель. Внезапно ей стало до того жаль себя, что комок подкатил к горлу и слезы готовы были брызнуть из глаз, но она усилием воли подавила их. Как было бы чудесно, если бы они с Дрейком и вправду поженились. А так… Обман и ложь! Дрейк оттачивает свое актерское мастерство в новой роли и, надо отдать ему должное, играет блестяще. Может гордиться собой.
Застилая
В первую брачную ночь она легла в его постель девушкой. Под его нетерпеливым руководством ее посвящение в любовь не произвело на нее должного впечатления — если не сказать по-другому, — и Лаури решила, что все рассказы о прелести любовных утех явно преувеличены. А может, она сама ждала слишком многого?
Живо припомнилась одна ночь. Поль тогда работал над очередной песней, которая ему никак не удавалась, и это приводило его в бешенство. Обычно когда он бывал раздражен, то бесцеремонно будил ее и заставлял выполнять супружеские обязанности, ища тем самым выход своему недовольству. Так было и на этот раз. Лаури, еще не до конца проснувшись, сделала то, что от нее требовалось. Удовлетворив свою похоть, Поль встал и принялся натягивать джинсы.
— Ты явно не перетрудишься. Лежишь себе, как бревно! — вдруг едко бросил он.
Лаури будто по щеке ударили. Да как он смеет! Ни нежности, ни любви она от него не видит. Хотя бы погладил, попытался ее как-то подготовить… Так ведь нет! Бросается на нее, как дикий зверь, да еще требует от нее страсти.
Сон как рукой сняло. Сев в кровати, Лаури порывисто воскликнула:
— Я тебе не выключатель, Поль! Захотел — включил, не захотел — выключил. Если бы ты действительно любил меня, то прежде, чем лезть ко мне, хотя бы поцеловал…
— Не смей меня учить! Я и сам знаю, что нужно делать!
— Так покажи мне! — закричала Лаури. — Я хочу научиться доставлять тебе удовольствие!
Она жаждала его любви. И тело, и душа кричали об одном: «Только будь со мною поласковее, и я все для тебя сделаю!»
Он с шумом, словно ставя точку, застегнул «молнию».
— Да что толку! Ты навсегда останешься святошей, славной дочерью своего папаши-ханжи!
С этими словами он повернулся и вышел из спальни, а Лаури разразилась рыданиями и не успокоилась до тех пор, пока не заснула.
И теперь, стоя перед кроватью, на которой спал Дрейк, и разглаживая покрывало, Лаури вздрогнула, вспомнив, какими нежными были его прикосновения. Он ласкал ее так, как Полю никогда и в голову не приходило. С любовью смотрел он на ее тело, изучал его, любил его, а не просто использовал. Лаури всегда с ужасом ждала того момента, когда плоть Поля соединится с ее плотью. Уже не говоря о боли, которую она при этом испытывала, Лаури считала это грубейшим
Она инстинктивно догадывалась, что с Дрейком такого не будет. Он возьмет ее, словно бесценный дар, и, насладившись им, в свою очередь одарит ее, и она, Лаури, познает всю полноту наслаждения.
Приказав себе больше не думать об этом, Лаури быстро оделась и сошла вниз с твердым намерением позаниматься со своей ученицей. Но Дженифер оказалось не так-то просто согнать с теплых коленей своего нового дедушки. Она ни за что не хотела отправляться с Лаури в классную комнату, но строгая учительница стояла на своем — ведь вчера они целый день бездельничали, поскольку ездили в Альбукерке.
«Неужели это было только вчера?» — подумала она. На помощь Лаури пришел отец — он попросил разрешения посидеть на уроке, и Дженифер сменила гнев на милость. Лаури понимала, что отец будет ей только в помощь — он заставит ее ученицу, обычно постоянно отвлекающуюся, сконцентрироваться на уроке. Подобный опыт у него уже имелся — в свое время он обучал Элин.
Дрейк тоже предложил свою помощь — но уже Элис. Спросил, не хочет ли она осмотреть город, и та пришла в восторг от его приглашения. Пообещав вернуться к ленчу, они уехали.
Ленч оказался еще более праздничным, чем завтрак.
Все, казалось, наслаждались жизнью, обмениваясь утренними впечатлениями. Все, кроме Лаури. Она чувствовала раскаяние. «Так не может больше продолжаться! — не давала покоя навязчивая мысль. — Но что же делать?»
Угрюмо насупив брови, думала она свою невеселую думу. Дрейк время от времени бросал взгляд в ее сторону, и на лице его появлялось озадаченное выражение. «Нечего притворяться, будто не знаешь, что со мной происходит!» — негодовала Лаури, бросая на него гневные взгляды.
— У вас тут столько ручейков стекает с гор. — Голос отца прервал ход ее невеселых мыслей. — Вы ходите на рыбалку?
— Да, сэр. Хотите, пойдем сейчас?
— Я бы с удовольствием, только не взял с собой соответствующей одежды.
Отец был явно раздосадован этим обстоятельством.
— Ну, у нас здесь все без церемоний, — рассмеялся Дрейк. — Никаких особенных костюмов и не нужно. Можем просто постоять на бережку да поудить на муху. Ну как, уговорил?
Дрейк улыбнулся своей ослепительной улыбкой, и Лаури разозлилась на себя — надо же, он ведет себя как ни в чем не бывало, а она только и делает, что дергается!
— Может, и в самом деле сходишь, дорогой? — поддержала Дрейка мама. — Ведь тебе предстоит целых три дня провести взаперти на всяких там совещаниях и заседаниях, а горный воздух пошел бы тебе только на пользу.
Эндрю задумчиво потер пальцем переносицу. Взгляд его остановился на Дженифер, и он, протянув руку, потрепал малышку по кудрявой головке.
— Только если с нами пойдет Дженифер, — сказал он . — Пойдешь? — жестом спросил он ее.
Девочка живо обернулась к Лаури. Как и всякий ребенок, она прекрасно понимала значение слова «идти».