Красноглазый вампир

Рэ Жан

«Мисс Леройд, вы безгранично нахальны… вы нескромны. Вы пытаетесь подслушать частные разговоры клиентов и ваших начальников».

Я разозлилась в свою очередь и наговорила ему вещей, которые вряд ли приятно слышать подонку вроде него.

«Ваши клиенты, — ответила я, — мне на них плевать с высокой колокольни! Они такие же боши, как и вы»!

«Я вас увольняю!»

«Я не заставляла вас говорить это!»

Кстати, Маллемс, не угостите ли меня стаканчиком?

Фред Маллемс был в нерешительности. Ева должна была вот-вот

появиться, но Дженни его успокоила.

— Мисс Габров будет занята еще не менее получаса, — заявила она.

Они заняли столик на ближайшей террасе кафе.

— Малыш, — сказала мисс Леройд, потягивая оранжад, — быть может, у меня не случится оказии поздравить вас с женитьбой на мисс Еве. Надеюсь, вы будете счастливы. Я действительно хотела бы быть на ее месте. Разве она тоже не немка?

— Нет, полячка.

— Хрен редьки не слаще. Неужели на всем острове не нашлось красивых англичанок?

Фредди рассмеялся:

— Их полным полно, начиная с мисс Дженни Леройд. Уверен, найдется немало хороших английских парней, чтобы строить ей глазки.

— Льстец! Ухожу. Ваша полячка может объявить войну, если я засижусь тут. Послушайте, если вам, как в сказке, понадобится малыш или малышка, вспомните о Дженни Леройд!

Она ушла, послав ему воздушный поцелуй и оставив Фреда в некотором мечтательном состоянии.

«Что этим двум немцам надо от меня?» — подумал он.

Но вскоре эта мысль улетучилась. Мисс Ева Габров вышла из магазина «Кони и Буканен» и стала искать его взглядом.

Встреча

Против всех ожиданий добрячка тетушка Милли встретила Еву Габров вежливо, но особых чувств не проявила.

Вдова Хериберта Маллемса была маленькой розовой толстушкой с белоснежными волосами, веселой, как французский зяблик.

Но она прекрасно подготовилась, чтобы устроить суженым почетную встречу. Стол был накрыт в желтой гостиной и сверкал серебром и фарфором. Стол украшали несколько бутылок рейнского вина, к которому питал слабость дядюшка Хериберт. Они, как часовые, окружали фруктовый пудинг, которым в доме заслуженно гордились.

Они угостились телячьим жарким и курицей с золотистой корочкой. Но обед прошел почти в полном молчании. Когда Фредди бросал случайный взгляд на тетушку, та отворачивалась.

«А ведь тетушка Милли, — думал он, — не раз советовала мне жениться. Моя невеста, похоже, ей не понравилась».

Ева Габров выглядела спокойной и почтительной, словно не замечая холодка, остудившего атмосферу обеда.

Она немного растопила сдержанность тетушки Милли, сев за пианино и сыграв старый вальс. Старушка отбивала ритм ногой и легкими покачиваниями головы.

Очень мило, — сказала она, когда пианистка последним аккордом завершила свое выступление, — как называется этот вальс, милая?

Это старинный немецкий вальс, который, если не ошибаюсь, называется Sehnsucht.

Мне

кажется, я его когда-то слышала, — прошептала старушка, пытаясь собраться с воспоминаниями.

Ева Габров рассмеялась:

О, милая дама, я немного сомневаюсь, поскольку это был небольшой грешок из юности моего отца, который сочинил его во время пребывания в Гейдельберге, где некоторое время учился.

Возможно, — ответила тетушка Милли, впрочем, без особого убежденности, — однако… однако… но я думаю, вы простите старую ворчунью, чья голова иногда раскачивается, как маятник. Не так ли?

Служанка унесла остатки десерта.

Вы не забыли, Фредди, что мистер Бекс пригласил нас к себе на чай.

— Э-э-э… — промычал молодой человек, — приглашение, без которого я мог бы обойтись. Я обожаю порхание бабочек вокруг цветов и возмущаюсь, когда вижу этих милых созданий наколотыми на булавки.

— Однако надо его посетить, — решительно возразила Ева, — мистер Бекс хороший начальник, и не стоит его раздражать. Мы обещали навестить его.

— Раз обещано, надо исполнять, — внезапно вмешалась в разговор тетушка Милли. — Идите, дети мои. Надеюсь, вы прекрасно проведете время. Но не забудьте вернуться до темноты.

Она повернулась к Еве Габров и пояснила:

— Фредди вам скажет, что у меня привычка запираться на тройной оборот ключа, когда наступает ночь.

Фредди рассмеялся:

— Это правда! Надо знать, дорогая Ева, что тетушкин дом ночью превращается в настоящую крепость.

Мисс Габров удивленно вытаращила глаза:

— Но ведь этот район считается спокойным. Я никогда не слышала, чтобы здесь, в Саттонвилле и его окрестностях, происходили неприятные вещи.

— Действительно, даже кур не крадут! — воскликнул Фредди. — Но, поступая так, тетушка Милли подчиняется последней воле дядюшки Хериберта.

— Бедняга считал, что в доме хранятся секреты, — с печальной улыбкой подтвердила тетушка Милли. — Я уверена в обратном, но на смертном ложе он отдал мне строгий приказ следить за его так называемой лабораторией. Я исполняю его волю, словно эта комната наполнена сокровищами, а не пылью и старыми бутылками.

— Мы явимся к поверке, — обещал Фредди, нежно расцеловав старушку.

Когда он, стоя перед зеркалом, примеривал новую кепку, тетушка Милли отвела его в сторону:

— Вы знаете, Фредди, не хочу противоречить словам вашей невесты, но послушайте. Я кое-что напою вам на ухо.

Молодой человек удивился:

— Но это тот вальс, который только что играла Ева и который был сочинен ее отцом в студенческие дни!

Теперь я вспомнила, где слышала этот вальс. Это было в Радужном коттедже в год смерти вашего дядюшки. Я уже не помню, кто арендовал эту виллу в тот год, но хорошо помню, что там играли этот вальс. Я даже запомнила фрагмент, который вам напела.