Красноглазый вампир

Рэ Жан

Он отломил кусок проволоки из загородки вокруг небольшого деревца, загнул крючком и вставил в замочную скважину.

Замок был простой и вскоре сдался.

Перед ним открылся длинный коридор, выложенный белой керамической плиткой. В противоположном углу была французская дверь-окно, выходившая в зеленый сад.

Том рискнул пройти коридор до конца. Дверь была приоткрыта. Он толкнул ее. И оказался на свежем воздухе в каком-то подобии голландского садика, простого и без всяких затей. Но его накрывала гигантская металлическая

хромированная сетка, намного более прочная, чем прутья клеток для хищных зверей, превращая сад в просторную вольеру.

В конце сада виднелся павильон с матовыми окнами. Павильон среди всей этой роскоши выглядел мрачным и угрожающим.

Том заколебался, но сыщик в нем взял верх. Надо было идти до конца во что бы ни стало.

От приоткрытой двери павильона его отделяло шагов двадцать. Том быстро преодолел это расстояние.

Добравшись до порога, он сделал довольно приятное открытие. Он обернулся и окинул взглядом покинутое жилище. Он видел только его часть, но этого ему хватило. Он узнал замок, увиденный в жемчужине.

Он размышлял, что можно извлечь из сделанного открытия, когда изнутри павильона до него донеслись голоса.

Раздумывать не стоило. Том переступил порог и направился к месту, откуда доносились голоса.

Он быстро пересек маленький и темный холл без какой- либо мебели. Слева тянулся коридор. Голоса стали яснее. Один голос, взволнованный и печальный, принадлежал Тьюрсхэму, другой, тихий и пленительный, женщине.

Вы больше меня не любите, Джеймс?

Вы задаете этот вопрос каждому, кто приходит сюда? — горько возразил Тьюрсхэм.

Это действительно мой последний вопрос, друг мой.

Есть безумцы, которые продают душу дьяволу, а другие безумцы, вроде меня, отдают свою жизнь таким чудовищам, как вы, Лилит.

Это правда. Ваша жизнь принадлежит мне. Это было одно из наших главных условий. Значит, вы больше меня не любите, Джеймс, поскольку вы отказались взять мою булавку и выполнить задание, которое она предполагает.

Пока речь шла о кражах, я повиновался, но я никогда не стану убийцей.

Но ведь речь идет о самом безжалостном нашем враге, о Гарри Диксоне. Вы допустили серьезную ошибку в прошлый раз, оставив у него жемчужину с булавки. Вам известно, что для нас это грозит разоблачением…

Кто вам сказал, что он обладает этой жемчужиной? Булавка была извлечена из трупа бедняги Олдера.

Вы его спросили, любил ли он вас, демон?

Он действительно любил меня. Вы понимаете, что означает эта жемчужина в руках Гарри Диксона?

А разгадает ли он тайну даже с жемчужиной в руках?

Вы знаете Гарри Диксона, невежда! В последний раз спрашиваю. Принимаете ли вы мою булавку и назначенную ею миссию?

— Марфильд и Торнтон согласились? Захотели ли они стать убийцами? Вы поступите со мной, как с ними, а завтра наступит черед Брейсуотера.

— Брейсуотер? Дурак! Он согласится!

— Нет!

— Значит, у вас

заговор! А этого я допустить не могу…

Голос вдруг стал суровым и угрожающим.

— Послушайте, Тьюрсхэм, послушайте… Тот, кто приходит в конце пути, идет!.. Ваше последнее слово?..

— Вы его знаете, Лилит. Я умру, но вас не прокляну! Пусть над вами сжалится Бог!

— А дьявол вас не пожалеет, глупец! — завопил голос.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Том едва успел спрятаться в ближайшей нише. Но оттуда мог видеть, что происходило в зале, где только что шел разговор, подслушанный им. Это была комната, выложенная белым мрамором, пустая… и трагическая.

Тьюрсхэм сидел в кресле со стальными наручниками на запястьях и цепями, сковавшими лодыжки.

Перед ним стояла молодая светловолосая девушка, но как изменилось ее лицо! Ее глаза светились жестоким огнем, светлые волосы метались, как змеи на головах Горгон. Красный рот, похожий на пламя, жутко кривился. Она протянула когтистые руки к лицу пленника, и Том увидел, что щеки Тьюрсхэма покрылись ранами, как от когтей тигрицы.

Тяжелые шаги раздавались совсем рядом.

Вдруг Том увидел высокую мрачную фигуру, затянутую в черную вуаль. Она приближалась к Тьюрсхэму.

— Отдайте мне кровь этого дурака! — закричала Лилит.

Чудовищная фигура приблизилась, и вдруг из-под одежд сверкнула молния.

Том увидел тонкое лезвие серпа.

Глухой хрип, жуткое бульканье, и голова Тьюрсхэма склонилась к плечу. Из разреза хлынул поток крови.

Светловолосая фурия бросилась на бездыханное тело и присосалась к ужасающей ране.

— Кровь! Кровь, дурак! Все человечество состоит из дураков! Мне нужна кровь всех! — завопила она.

Том в ужасе убежал.

Когда он вернулся в зимний сад, то немного успокоился. Он вырвал пустую страницу из книги, поспешно нацарапал несколько слов, потом задумался.

Послание учителю! Но как его переправить?

У его ног журчал ручеек.

Почему бы и нет? — пробормотал Том. — Он куда-то течет.

Он бросил тщательно скрученную бумагу в воду… Течение унесло бумажный комок…

Час Гарри Диксона

Миссис Кроун привела посетителя.

Просто одетый мужчина, принесший с собой сильный запах каменноугольной смолы.

Значит, вы и есть тот самый Гарри Диксон? — спросил он сыщика, с силой тряся его руку в своей выдубленной и покрытой трещинами руке. — Я очень доволен, что мне выпала оказия встретить такого знаменитого человека, как вы, особенно потому, что я имею важное сообщение для вас.

Он помахал в воздухе изрядно замоченным листком бумаги.

Меня зовут Билл Бансби. Я — моряк и хожу по Темзе. На своей барже я спускаюсь до Хемптона. Так вот, в полдень, когда я набирал воды в ведро, чтобы драить палубу, я выловил письмецо. Я достал его и прочел.