Красная нить судьбы
Шрифт:
В помещении стало нестерпимо жарко. Лицо Верса было так близко, что он мог рассмотреть каждую мою черточку.
Ну и сдалась мне эта проверка? Что, если на него эта нить не действует, он вспомнит мою внешность и арестует?
Но глупое сердце все равно хотело знать, что он думает обо мне настоящей. Я в своем мире всегда хотела признания меня такой, какая я есть, и в этом, похоже, не исключение. Хотя что удивляться, ведь характер не поменялся от смены локации, верно?
Я перестала щуриться, придумав в голове, как
– Это ты! – хриплый мужской голос подарил моему сердцу крылья.
Он меня узнал! Так быстро разобрался в чувствах? Просто удивительно!
Я улыбнулась, но тут же напряженно закусила щеку, потому что взгляд главаря выглядел совсем не радостным.
– Кто – я? – осипшим голосом, забыв, что нужно говорить на повышенных тонах, спросила я, страшась ответа.
Сердце все еще билось в надежде, но глаза видели мрачное выражение лица главаря Дикого патруля.
Так кого же он видит во мне? Ту, которой увлекся, или официантку из таверны?
Я была близка к тому, чтобы убежать, так и не узнав ответ. Совершенно трусливо, совершенно бездумно, но зато сберегла бы чувства и могла сколько угодно еще надеяться, пока бегаю. Могла приукрашивать этого мужчину сколько душе угодно, но моя проблема в том, что я никогда не бежала от проблем, а встречала их нос к носу.
Верс долго рассматривал мое лицо, будто запоминал каждую черточку, а мои нервы готовы были лопнуть, как чрезмерно натянутые струны.
– Ты та страшила, что работала на Бернарда! И ты та чертовка, что посмела дотронуться до нити! – обдал мятным воздухом меня Верс, отрывая подаренные крылья с мясом. Добавил еще хриплее, чем обычно: – И ты та, кого я ищу.
Самый плохой вариант оживал здесь и сейчас. Создавалось ощущение, будто сцена во время премьеры мюзикла рушится подо мной на глазах у полного зала зрителей, а я пытаюсь допеть партию до конца, не дрогнув лицом.
– Я? – спросила с комком в горле. Непрошеная слеза стекла по правой щеке. Слеза, полная обиды и разочарования.
Верс проследил за соленой каплей тяжелым взглядом вплоть до момента, пока она не проскользнула за воротник.
Страшила, значит, вот кто я для него? А нравлюсь я только с заколкой?
Так больно мне не было даже тогда, когда я застала бывшего за сговором с главной актрисой и узнала, что софит падал на меня с его помощью. Мне даже не было так больно, когда мне в сотый раз тыкали носом в мою внешность и невозможность взять на главную роль. В душе я видела цель и шла к ней, а сейчас…
Сейчас я упала бы, если бы не сидела на полу.
Я была в другом мире, оторвана от привычной среды, в неизвестности. Родители остались за невидимой стеной, а мой шанс вернуться был просто ничтожным.
И только я начала верить, что в этом мире я не просто так, что эта нить, возможно, связала меня с человеком, который полюбит меня такой, какая я есть,
Страшила. Уродина. Вот кто я для него.
Слезы заструились по лицу в абсолютной тишине.
Верс нахмурился так сильно, будто ему на спину положили огромный булыжник. Его взгляд метался по моему лицу, а шея, на которую я так любила засматриваться, пошла венами от напряжения.
– Я? – переспросила я, чувствуя, как слизистая носа отекла от слез, и задышала ртом, оттого речь совсем сбилась: – Разуй глаза, господин Верс! Кто еще был и здесь, и в таверне и так затмил тебя своей внешностью, что ты ничего не видишь?
Главарь Дикого патруля резко подался назад и посмотрел на меня со всей серьезностью и непониманием мира.
– Что?
– Кто оставил платье и сбежал? Я или она?
– В таверне сбежала ты!
– Нет, ушла убирать комнату наверху. А вот великий и ужасный господин Верс, как я слышала, так засмотрелся на одну девушку-повара, что не мог подумать, что это она. Потерял и нюх, и след! – с этим словами я поднялась в мешке, переступила через него и пошла к выходу, слыша, как пульс сердца бьет по ушам.
– Стой!
Неужели эффект неожиданности не сработал и у меня не будет никакой временной форы? Вот же ж…
Я молча сжала кулаки, ожидая приговора. Похоже, этого Верса и правда не проведешь. Но в помещении стояла густая тишина, которой было трудно дышать даже через рот.
– Если это не ты, почему плачешь? – неожиданный вопрос главаря Дикого патруля заставил вздрогнуть. Похоже, еще не все потеряно и я действительно немного запутала мужчину.
– Потому что ты, господин Верс, хам и грубиян! – не поворачиваясь, сиплым от слез голосом ответила и побежала прочь.
Обида каленым железом жгла изнутри, пока я пробиралась через кухню ресторана Фаэль в поисках служебного выхода. Повара и официанты застыли в растерянности, и только вода в кастрюлях продолжала бурлить, а масло разогреваться на сковородах все так же невозмутимо.
Следуя за внутренним порывом, я достаточно быстро нашла выход, несмотря на пелену слез. Помогало сжимать до боли в руке заколку, как бы напоминая себе о том, что я не должна раскисать, что бы ни случилось.
Я выскочила на улицу и нос к носу столкнулась с огромным волком.
Он был больше, чем лесной представитель серой братии в моем мире, гораздо больше. И оттого еще страшнее. Животное смотрело на меня так, будто знало, что это я отвязываю нити. Словно говорило мне, что его, в отличие от Верса, мне не обмануть.
Медленно переступая с лапы на лапу, волк пошел на меня. Я же вытерла мокрые щеки руками и огляделась в поисках того, чем смогу отбиваться. Что это? Метелка? Мне подойдет!
Волк предупредительно зарычал, оскалив зубы, и я только сильнее сжала древо метлы. Буду отбиваться до последнего!