Красная дверь
Шрифт:
Слушая их, Ратлидж мысленно видел другого ребенка, подкупленного обещанием лимонада, не осведомленного о том, что его отец исчез и, возможно, стал не таким, каким его помнил мальчик.
Ратлидж присоединился к смеху, несмотря на сегодняшнее разочарование, так как не желал портить остальным настроение, и почувствовал, что напряжение постепенно его отпускает.
Только когда они желали друг другу доброй ночи, Ратлидж вспомнил, что его крестный завтра уезжает. Время прошло слишком быстро, и его желание исполнилось — быть слишком занятым,
Возвращаясь в свою квартиру, он сожалел об этом, но ничего изменить было нельзя.
Следующим утром, когда Ратлидж собирал чемоданы крестного и ставил их в багажник, он хотел найти слова, чтобы убедить Тревора задержаться. Но Хэмиш в глубине его ума был источником напряженных эмоций, пока Дэвид Тревор говорил о Шотландии, войне и его сыне Россе. О гувернантке мальчика, за которой ухаживал адвокат из Эдинбурга. О вещах, которые лучше забыть, о людях, оставшихся неназванными. Ратлидж провел бессонную ночь, бродя по улицам в прохладном летнем сумраке, пока не почувствовал тягу ко сну.
А Хэмиш напоминал ему снова и снова о том, что потерял он — мертвец, лежащий во французской могиле.
Теперь осталось только попрощаться.
— Думаю, это все, — сказал Ратлидж крестному, подойдя к двери дома.
Франс, целуя Дэвида и мальчика, пожелала им хорошей поездки и передала привет Мораг вместе с яркой шалью, которую Ратлидж купил для женщины, служившей семье Тревор, сколько он себя помнил. Он хотел приобрести шаль из шотландки, но Франс убедила его, что зеленая ирландская шерсть подойдет лучше. Ратлидж надеялся, что она права.
Мальчик схватил свою коробку с оловянными солдатиками, снова обнял Франс и побежал к машине, возбужденный предстоящим путешествием в поезде. Он уже неоднократно спрашивал, когда они снова приедут в Лондон.
Пока они ехали на вокзал, Ратлидж молча спорил с самим собой и Хэмишем о том, стоит ли продлевать визит.
Поезд подошел в облаках дыма, заставив мальчика плясать от радости.
— Я рад, что вы приехали, — быстро сказал Ратлидж, пока не стало слишком поздно.
— Я тоже рад, — улыбнулся Тревор. — И я приеду снова, если ты отказываешься навестить нас на севере.
— Я еще не могу — пока, — с трудом вымолвил Ратлидж. Ни теперь, никогда.
— Люди, которыми ты командовал и которых посылал на смерть, давно простили тебя, Иен. Когда же ты простишь себя?
Слова Тревора были слишком близки к цели.
— Время… — только и мог ответить Ратлидж, не доверяя своему голосу.
— Время скользит сквозь наши пальцы.
Они обнялись, дверь вагона закрылась, и Ратлидж услышал свисток паровоза.
Поезд начал двигаться. Тревор опустил окно и обратился к крестнику:
— Приезжай на Рождество, Иен.
Ратлидж стоял, понимая, что уже слишком поздно, и махал вслед поезду.
С вокзала он поехал в клинику «Бельведер» сообщить Дженни Теллер об отсутствии сведений о местопребывании ее мужа.
Но,
— Миссис Теллер быстро падает духом, — сказала старшая медсестра. — Ее с трудом удалось убедить, что она может уйти ненадолго.
— Вы передадите ей от меня, что новостей нет?
— Возможно, вы их догоните — они только что ушли.
Но Ратлидж пребывал не в том настроении, чтобы сидеть в чайной и рассказывать жене, что Ярд все еще не может найти ее мужа, несмотря натренированный и опытный персонал.
— Нет. Дадим ей немного передохнуть. Я только напомнил бы ей о том, что она пытается выбросить из головы.
— Очень великодушно с вашей стороны, — одобрила старшая медсестра. — Я передам ей ваше сообщение.
Ратлидж отправился на Марлборо-стрит спросить Эдвина Теллера, есть ли у него более поздняя фотография брата, но ему сказали, что мистер Эдвин отдыхает и распорядился его не беспокоить. Эйми Теллер тоже оказалась недоступной.
В Ярде, идя по коридору к своему кабинету, Ратлидж встретил старшего суперинтендента Боулса, который сказал ему:
— Все еще никаких следов Теллера. И свидетеля убийства Байнама, который вам нужен, до сих пор не нашли. Вы уверены, что он не тот человек, которого мы ищем?
— Он свидетель — ничего более. Я просто хотел задать ему еще несколько вопросов. Помните, что я видел Билли даже более четко, чем Худ, который назвал его темноволосым?
— Ваш приоритет — дело Теллера. Я поручу Майклсону поиски убийцы Байнама. — Суперинтендент прочистил горло. — Вы вполне уверены, что Теллер еще жив? Мы не можем направить больше людей на его поиски, когда у нас на руках дело об убийстве. Но я не хочу, чтобы его семья чувствовала, будто мы не делаем все возможное. Слава богу, что, по крайней мере, нет новой болезни.
— С этим расследованием что-то не так, — сказал Ратлидж. — Иногда я чувствую, что гоняюсь за призраком.
— Тем не менее найдите его или узнайте, что с ним произошло, как можно скорее. Понятно?
— Да, сэр.
— Вы нашли время прочитать книгу Теллера? Это может оказаться полезным.
— Я буду иметь это в виду.
Ратлидж двинулся дальше, задержавшись, чтобы поговорить с сержантом Гибсоном, когда констебль Тернер быстро поднялся по лестнице.
Гибсон нахмурился:
— Куда он так спешит?
Тернер подбежал к суперинтенденту Боулсу и отсалютовал ему:
— Сэр, поезд сошел с рельсов. Только что сообщили.
— Какой поезд? — спросил у него Ратлидж.
— На север, в Эдинбург, — через плечо бросил Тернер.
— Где именно это произошло?
— К северу от деревни Уоддингтон — не так далеко…
Но Ратлидж уже бежал к лестнице. В голове у него звучали последние слова крестного: «Время скользит сквозь наши пальцы».
Если бы он попросил Тревора остаться, они бы не были в этом поезде…