Краски лета
Шрифт:
Росс насторожился.
— Моя жена наконец-то беременна. Так что у моей матери скоро будет еще один внук. Представляете, то ни одного, то сразу двое.
— Поздравляю. — Росс улыбнулся и с удовольствием пожал Мэтту руку. — А ваша жена знает про Аарона?
— Теперь знает. Я рассказал ей.
— И как она?..
— Нормально. — Мэтт подпер рукой голову. — Не беспокойтесь, у нас все будет хорошо.
Росс даже почувствовал к нему некоторую симпатию. Может, зря он так долго боялся начать дело об опеке?..
— Хм.
— Спасибо, это было бы здорово.
— Только... я не хотел бы рассказывать ему, что вы его отец. Может быть, позже, когда он станет старше... Аарон заменил мне Тэру, он для меня все. А у вас скоро будет другая семья. Дети, они такие забавные, они совершенно изменят вашу жизнь, наполнят ее радостями и тревогами. Все в этой жизни заменимо.
Проводив Мэтта, Росс вернулся на кухню. Он все еще не мог отойти от происшедшего разговора и не слышал, как вошла Николь, но сразу почувствовал ее всем своим существом. И задохнулся от радости. Он едва сдержался, чтобы не повернуться и не обнять ее.
Он уже не мог вычеркнуть ее из своей жизни, как ни старался. Самое ее присутствие наполняло его существование каким-то иным смыслом, без нее ничего нового не будет.
— Росс, с тобой все в порядке? — спросила она шепотом, как будто боясь, что он все еще не простил ей исчезновение Аарона.
— Да.
— А чего хотел Мэтт?
Росс медленно повернулся, чтобы встретиться с горящим взглядом голубых глаз, которые смотрели ему прямо в душу.
— Извиниться.
Брови у Николь удивленно взлетели вверх.
— Правда?
— Правда. И еще он сказал, что не собирается отбирать у меня Аарона.
— Это здорово! — Николь улыбнулась.
— Если он, конечно, сдержит слово.
— У тебя есть причины ему не верить?
— Ему я верю, — нехотя признал Росс, — а вот его матери нет. У нее вновь может возникнуть внезапное желание увидеть внука. Поэтому я решил, что мы переезжаем в Эксетер.
— Понятно.
По ее виду нельзя было сказать, довольна она или нет.
— Я сам скажу Тильде, так что остается только собрать вещи. Хотелось бы закончить со всем этим до Рождества.
— Думаешь, Тильда выдержит? — озабоченно спросила Николь.
Вот это Росс любил в ней больше всего: о Тильде и об Аароне она заботилась, как о своих самых близких родственниках. Наверное, ему следовало быть к ней более внимательным. Наверное... если бы не проклятый страх снова потерять любовь... Кроме того, вообще сомнительно, что Николь способна его полюбить. Физическое влечение, даже сильное, — еще не любовь. Может быть, она ждет не дождется, когда наконец покинет этот дом?
Он тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли.
— Конечно, нужно посоветоваться с доктором. Думаю, он разрешит. В любом случае, там больница не так уж далеко.
— Так что ты от меня хочешь?
Тебя! Я хочу тебя! — эти слова чуть было не слетели
— Может, стоит пока начать с игрушек Аарона, уверен, эта забава ему понравится.
— Другими словами, ты предоставляешь мне сообщить ему эту новость.
Наверное, не стоило перекладывать это на плечи Николь, но Росс сомневался, что может сделать это лучше нее.
— Да, я бы хотел...
— Значит ли это, что, как только мы переедем, мой контракт будет расторгнут.
Росс встревожился: что она хочет этим сказать?
— Нет, конечно же, — поспешно проговорил он, — ты по-прежнему будешь нам нужна.
Ему хотелось подойти к ней, взять за руки, развеять все ее сомнения, но что-то удерживало его. Может, страх, что она не так поймет его, а может, что-то более глубокое, чего он сам не в состоянии был понять.
Николь вернулась на кухню в самом удрученном состоянии духа. Значит, Росса не интересуют даже сексуальные отношения, а то, что она придавала им такое большое значение — это ее проблемы. И чувств к ней никаких он никогда не испытывал, все это ее фантазии. Следовательно, остается только справиться с собственными чувствами, а там, глядишь, и контракт закончится.
И она все равно будет улыбаться — несмотря ни на что и даже вопреки всему.
Неделя пролетела незаметно. Николь погрузилась в работу, собирая игрушки Аарона, пакуя вещи Тильды. Когда ребенок наконец узнал, что они скоро переедут, он целый день ходил за Николь и ныл, что никуда ехать не хочет.
— А там больше комнат, и у тебя будет больше места для игр. И еще там огромный парк, у тебя появятся друзья, ты будешь играть с другими мальчиками, — в который раз объясняла Николь преимущества нового жилища.
— Не хочу. — От обиды малыш даже притопнул ножкой.
— Но твой дедушка и тетя раньше жили там, теперь они хотят вернуться домой.
— А мама тоже там жила, когда была маленькой?
Николь кивнула. Аарон впервые упомянул маму.
— Хочешь, я попрошу дедушку и ты будешь спать в ее комнате?
Мальчик нахмурил лоб, размышляя над ее предложением.
— Мама сейчас на небесах.
— Совершенно верно, малыш.
— А она может вернуться?
— Боюсь, что нет.
— А я хочу, чтобы у меня была мама.
— У тебя есть я. — Николь опустилась на колени и обняла его. — Я люблю тебя, детка.
— И я тебя люблю. Расскажи мне об этом доме.
— Это не дом, а настоящий дворец для настоящего принца, — раздался у них за спиной голос Росса. — Там много места, чтобы бегать и играть.
— Дедушка! — С радостным воплем Аарон кинулся к Россу.
Николь напряглась: как долго Росс стоял на пороге и что ему удалось услышать из их разговора? Понял ли он, как важна для ребенка мать, как нужны ему тепло и ласка? И что он скажет теперь?