Краш

Барсов Павел

— Без проблем. У меня, если честно, крыша уже едет.

Расстаемся в холле. Домой не хочется. Из спортзала вышел Никита, хозяин. Прошел к кофемату. На обратном пути остановился возле меня.

— Чего не заходишь?

— Вроде поздновато. Только освободился. Да и голова сильно груженая после работы.

— Для головы спорт даже полезен. Разгружает, если правильно мышцы нагрузить. А еще лучше спарринг или грушу попинать. Заходи, поболтаем просто, если заниматься не хочешь.

С удовольствием принимаю приглашение. Зал, в котором два десятка разнообразных тренажеров, не так уж велик.

Широкий проход ведет в еще один зал с рингом почти посредине. Сбоку на оставшемся пространстве висит несколько груш разных размеров. Парочка из них явно рассчитана на детей, максимум на подростков. На одной из стен множество фотографий и постеров. На некоторых фото явно сам хозяин. Увидев, что я задержался у фото, на котором он на пьедестале получает медаль, улыбается.

— Последний мой чемпионат России. Больше не участвую.

— Почему? — Поворачиваюсь к нему.

— Травма. На серьезных соревнования не выдерживают здоровые кости, а у меня после аварии сломанный позвоночник. Врачи подлечили, подняли, но сказали, что любой серьезный бой может окончательно усадить в инвалидное кресло без надежды подняться. А без спорта я не могу. Вот решил зал открыть, понемногу сам форму поддерживаю, другим хочу помогать.

Разговариваем с час где-то. Тема быстро сворачивает на тренировки, которые меня ждут. Не скрываю, что качок, как и боец, с меня совсем никакой, даже не знаю, с какой стороны к тренажеру подходить. Лыбится.

— Ну а я зачем? Научим.

Заканчивается это тем, что он загоняет меня на один из тренажеров, объясняет, как правильно выжимать палку от пародии на штангу. Даже пару раз что-то переставляет в недрах этой конструкции, увеличивая с каждым разом вес. А я начинаю понимать, что мне это нравится. Что-то определенно в этом есть. После десятка жимов под похвалы Никитоса, он сам сказал, что его все так называют, появилось уже знакомое сегодня ощущение. Такое же удовлетворение было от осознания, что я хоть в малой части начал понимать Дэна, когда он меня начал обучать своим компьютерным премудростям. Напоследок больше в шутку спрашиваю:

— И драться научишь?

— Без проблем, но только самообороне.

Вспоминаю одну глупую курицу, которая любит влипать в плохие компании. Спрашиваю уже всерьез.

— И девчонку сможешь научить защищаться?

— Приводи, кого надо, научим.

— Ну, это еще посмотрим, как получится. — Смеюсь. — И как бы мне это боком не вылезло.

— А, это закон. Сделай добро и беги.

Смеемся вместе.

Уже дома, наскоро перехватив что-то, смотрю на телефон. Пропущенный от Дэна. Поздновато перезванивать. В любом случае утром увидимся. Заваливаюсь спать, почему-то долго кручусь. Вспоминаю сегодняшний день, вчерашний, потом суд и отца. Мысли возвращаются к последним пережитым дням. Приходит мысль, что я мало что помню даже из недавнего прошлого. Снова перед глазами проносится последний прожитый день, игра… Засыпаю под дуэт танцующих на поляне Энжи в купальнике и симпатичной японочки.

Глава 4. Приручение.

Утро начинается с разбора полетов, точнее, залетов. Дэн хмуро протягивает мне листок.

—

Что это?

— Комикс. — Рассматриваю. Рисует эта зараза действительно здорово.

— Я вижу. — Дэн явно не в юморе. — Объяснить не хочешь?

— Что тут непонятного? — Смотрю на листок. — Что объяснять?

Он тушуется.

— Когда это случилось?

— На следующий день после нашего знакомства.

Говорят, язык мой – враг мой. А как сказать тоже самое про руки? Не из задницы, это факт. Рисует чертовски похоже. На последней картинке кулак прямо движется. Вот только с пропорциями у нее что-то… На той же, последней, я в два раза больше, чем она сама. Халк какой-то. Жаль, поскромничала – эпического пинка циклопом обувной промышленности на этом шедевре нет.

— Почему не сказал?

— О чем? Разрулили, и ладно. Или ты бы добавлять пошел?

— Нет. — Он потух, уселся на стул. — С меня еще тот драчун. Тебе спасибо.

Помолчав, он с усталой ухмылкой продолжил.

— Слышал, что она меня предателем обзывает?

— Слышал, но спрашивать не удобно как-то было.

— Я ей пригрозил, что еще раз вляпается серьезно – расскажу родителям за все ее выкрутасы: компашки, пиво и все прочее. И ее закроют дома и выгуливать будут только в сопровождении.

— Ну, в этот раз можно посчитать, что она серьезно не вляпалась. Так, отделалась легким испугом.

— Не вляпалась она только благодаря тебе. О, слышишь?

Он имел в виду стадо слонов, бредущее в нашу сторону от лифта. Я успеваю разрядить обстановку.

— Кстати, ее эти супертанки – отличное оружие дальнего боя.

— В смысле?

— Она свои подвиги не нарисовала.

Дэн опять углубился в изучение рисунка. Когда открылась дверь, его лицо как раз озарила улыбка понимания. Энжи с первого взгляда узнала листок.

— Братец, а тебе не говорили, что чужое брать нехорошо?

— А ты мне ничего не хочешь сказать?

— Что мне тебе сказать? Напомнить, какого ты высокого мнения о моем умении разбираться в людях?

Дэна аж подбросило на стуле.

— Да ты вообще в них не разбираешься!

— Вот-вот… — Заявила издевательски безмятежным голоском и пошлепала к своему креслу.

Стою и думаю: слава тебе, Господи, что у меня нет такой сестры.

Оглянувшись на дверь, благо, эта стервозина их плотно закрыла за собой, Дэн чуть ли не с мольбой посмотрел на меня.

— Серега, что мне с ней делать? Она вообще ж от рук отбилась. Сдать родителям, пусть они с ней мучаются?

Пытаюсь пошутить.

— Придушить не вариант, посадят, как за человека.

Он улыбается.

— Да и жалко, все-таки родное…

— Тогда воспитывай. Бери, как говорят, в ежовые рукавицы, зажимай рамочки.

— Легко сказать.

— Ну, чем смогу, помогу.

***

В игре она прямо лапочка. Сама любезность, терпеливо стоит у меня за спиной с луком в руках, пока я выпиливаю ножиком животину за животиной, набивая очки. Заботливо налепливает пластыри и поит меня снадобьями, буквально воркует, объясняя мне какую-то очередную непонятину. А у меня все растет чувство, что я играю с ядовитой змеей. Слишком уж резкий контраст. В реале прошла мимо, как и не было меня там.