Красавчик
Шрифт:
Её глаза вспыхивают весельем.
— Просто чудо, как ты выжил.
Я фыркаю и делаю еще глоток. Что-то неловкое и чуждое гудит между нами. Не знаю, что это, но мне не нравится. Зная, что Чесс последует за мной, я иду к домику у бассейна. Сейчас здесь темно и безлюдно. Что не мешает мне попытаться открыть дверь.
К счастью, она не заперта, и я вхожу. Чесс следует на шаг позади, между ее прямыми бровями образуется крошечная морщинка.
— Мы не будем заниматься здесь сексом, — говорит она. — Это было бы клише.
— Хотел бы сказать,
Моя шутка терпит неудачу, пока Чесс в темноте прогуливается по комнате. Света едва хватает, чтобы разглядеть ее затемненную фигуру и блеск в глазах, когда она поворачивается ко мне.
— Тогда зачем мы здесь?
— Между нами что-то происходит, — выпаливаю я. — С тех пор как мы приехали сюда, все как-то не так.
Чесс идет обратно ко мне, пока не попадает под свет уличных фонарей, установленных по обе стороны от входа в домик у бассейна.
— Я тоже это чувствую.
— Тогда поговори со мной.
Чесс устало вздыхает.
— Не знаю, с чего начать.
Сердце колотится в горле, но я не отступаю.
— Начни сначала.
Девушка медленно качает головой, словно пытаясь прийти в себя.
— Финн, ты мой лучший друг, но…
— Нет, не так, — отрезаю я.
Чесс изумленно смотрит на меня.
— Не так, — повторяет она раздраженно.
Хочу поцеловать ее. Но сдерживаюсь. Едва.
— У меня уже есть лучший друг. Джейк.
Ее тонкие ноздри раздуваются.
— Прекрасно. Тогда Джеймс — мой.
— Знаю. — Делаю шаг ближе.
— Ну, рада, что мы это выяснили, — усмехается она. — Болван.
Я ухмыляюсь, что реально ее бесит. Игнорирую это и делаю еще шаг.
— Я знаю, что Джейк — мой лучший друг, потому что не хочу его трахнуть.
— К счастью для Джейка, — бормочет она, глядя на меня снизу вверх.
— Я не скучаю по нему, как только он исчезает из поля моего зрения, — добавляю я.
Она прищуривается, с растущим замешательством взгляд мечется по моему лицу.
Я так близко, что кончики ее грудей касаются моей груди, когда мы оба делаем вдох.
— Я не чувствую потребности обнять его, видеть его, просто чтобы знать, что он в порядке, ему хорошо и комфортно, прежде чем смогу расслабиться сам.
Гнев в ее глазах сменяется чем-то более мягким.
Касаюсь изгиба ее подбородка, проводя большим пальцем по нижней губе.
— Мы не лучшие друзья, Чесс. Мы — нечто большее. Ты — всё для меня. Причина, по которой я просыпаюсь каждый день.
Она тает передо мной.
— Финн…
Скольжу рукой к ее затылку, и крепко обхватываю его.
— Так что не надо кормить меня «мы лучшие друзья» дерьмом, и пытаться этим оттолкнуть.
Чесс замирает, вздернув подбородок в упрямом сопротивлении. Неужели она думает, что я слепой?
— Ты не сделаешь этого, прикрываясь дружбой.
Она дергает головой назад, пытаясь освободиться. Я не позволяю. Держу её бережно, но твердо.
Ее взгляд
— Отпусти меня, Финн.
Не могу. Это разобьет мне сердце.
— Поговори со мной, — хриплю я.
Холодной рукой она обхватывает мое запястье.
— Я слышала все, что он сказал.
Чувство вины заставляет вздрогнуть.
— Послушай, Норт…
— Прав. — Ее голос мягкий, но настойчивый. И это словно удар под дых.
— Он думает, что прав.
Чесс хмурится.
— Знаешь, сколько раз я слышала, как Джеймс ворчал, что один из его любимых спортсменов становится лузером, потому что потерял хватку, ввязавшись в отношения?
— Хочешь сказать, что я теперь лузер? — в голове грохочет, заглушая пульсацию в висках.
— Я хочу сказать, что, помимо грубого и женоненавистнического высказывания о женах игроков в процессе разговора, слова Норта не лишены смысла. И ты это знаешь.
Стук в голове усиливается. Горечь жжет горло.
— Я не могу бороться с тобой, Чесс. Мне нужно, чтобы ты была на моей стороне.
— Я на твоей стороне. — Она тянется, чтобы коснуться моей щеки, но останавливается. — Просто мне кажется, если мы немного притормозим…
— Гребанный ад. Заканчивай со своей чертовой логикой и послушай меня! — швыряю бутылку в стену, и она разбивается вдребезги. Чесс вздрагивает, когда я поворачиваюсь к ней. — Я держусь на волоске. На чертовой ниточке. А ты либо пытаешься покончить с нашими отношениями с помощью разговора о детях, которых мы можем хотеть, а можем и нет, либо ведешь себя как проклятый жертвенный агнец на алтаре футбола! Ты хочешь, чтобы я предпочел тебе футбол? Это все?
В ответ она моргает блестящими глазами.
— Нет. Тебе не нужно выбирать.
— Тогда не делай из этого выбор.
— Думаешь, мне было легко услышать все это? — огрызается она. – Зная при этом, что моё присутствие в твоей жизни значительно усложнит тебе путь к успеху?
— Твоя вера в мои способности вселяет надежду, Чесс. Воистину, чертовски вдохновляет.
— Черт возьми, Финн, дело не в моей вере в тебя, а в отсутствии веры в себя. Я — плохая ставка!
— И все же, я поставил бы на тебя все свои деньги, — кричу я. – В одно мгновение. Но ты не сделаешь того же ради меня.
Девушка вздрагивает, но ее упрямый подбородок по-прежнему тверд. Словно она всё ещё полна решимости следовать своей цели.
— Финн…
— Нет. — Я отступаю, поднимая руки, отгораживаясь от неё. — Знаешь, что? Я хочу, чтобы ты уехала. Соглашайся на работу в Нью-Йорке, оставайся там и найди себя. Потому что, Норт прав. Это и так слишком тяжело. Начиная отношения с сомнений, мы просто обречены на провал.
Чесс просто смотрит на меня, застыв на месте, я жду отрицания, жду, что она скажет, что я ошибаюсь. Медленно, она начинает дышать, грудь с усилием поднимается и опускается. Ее ярость нарастает, и это прекрасное зрелище. Взгляд одновременно полон справедливости и осуждения, и он направлен на меня.