Красавчик

Каллихен Кристен

Несколько серферов наслаждаются вечерними волнами. Я знаком с некоторыми из них, но, к счастью, меня еще не узнали. Мне нужно побыть одному.

Именно поэтому я не пригласил Чесс с собой, хотя все равно хочу показать ей это место.

Теперь я знаю вкус ее губ. Мы целовались. Если это можно назвать поцелуями. Несколько быстрых чмоков с рейтингом «детям до тринадцати». Но черт меня возьми, если эти украденные прикосновения, безумные и почти неуклюжие, не были самым горячим из того, что я делал за последнее

время. Одно прикосновение ее губ, и я тверд. Второе — хочу быть в ней. Мне было это необходимо.

Безумие в том, что всё произошло очень неожиданно. Она поцеловала меня в щеку, а я в ответ попробовал ее губы на вкус. Я был словно сжатая пружина, не в силах пошевелиться или сделать что-нибудь, только украсть еще несколько поцелуев, как жадный, похотливый ублюдок, боящийся, что возможность уплывет у него из рук.

А потом случилось это. Она притворилась, что все было для вида.

Чушь.

Вопрос в том, что мне с этим делать? Вывести ее на чистую воду? Или закрыть на это глаза?

Никогда раньше не чувствовал себя нерешительно. Если колеблешься на поле, тебе конец. Мы тренируемся, выполняем упражнения, и снова тренируемся до тех пор, пока реакция не станет мышечной памятью и инстинктом. В этом есть особое удовольствие. Черт возьми, приятно знать, что в чем-то ты один из лучших. Я понимаю, что не лучший квотербек в мире. Пока нет. Но буду. Совершенство в этом виде спорта приходит с опытом и поиском своего ритма.

Но с Чесс. Здесь я словно игрок детской лиги. Нарезаю круги вокруг, не зная правил и не понимая, как себя вести. Это охренительно обидно. Так как у меня нет права на ошибку. Только не с ней. Она слишком важна для меня.

Здесь я на распутье.

Тихий голос внутри нашептывает бежать, пока не поздно. Самое простое решение. Беспроигрышный вариант. Я могу отступить, и общаться с Чесс просто как с другом. Одним из тех, кому я звоню пару раз в месяц, когда есть время и нечем заняться.

Именно это советовал Декс, а этот человек знает толк в стратегии.

«Оставь Чесс в покое. Наслаждайся одиночеством».

Я наблюдаю, как серфер гребет прочь от берега, окликая своего приятеля. Их звонкие голоса разносятся по округе, прибой разбивается о берег. Солнце отражается на гребне волны, делая ее мутной, бирюзово-голубой.

Чувствую себя старым. Мне нет еще и тридцати, я не достиг полного расцвета своей карьеры, и вдруг чувствую себя чертовски старым. Помимо прочего. Я мог бы стать отцом.

У неё были бы мои глаза? Она также как я ненавидела бы зеленый горошек?

Зарываю пальцы в песок. Он холодный и шершавый в глубине.

Звук телефонного звонка заставляет отряхнуть руки.

Я тянусь к нему, ожидая услышать Чесс.

— Привет, я внизу на пляже.

— А, ну ладно.

Это не она.

— Бритт? — оглядываюсь вокруг, словно правда ожидаю, что она выскочит

из песка.

— Да, это я. — делает паузу. — Ты принял меня за кого-то другого?

Ну, разумеется. Но не говорю этого.

— Что-то случилось?

Понятия не имею, почему она звонит, но мне это не нравится. Похоже на одну из тех женских уловок, которые заканчиваются тем, что она плачет, а я чувствую себя мерзавцем.

— Я... хм… — она откашливается. — Слушай, мне не понравилось, как мы расстались.

Вот почему я безнадежен в отношении женщин. Потому что понятия не имею, что она имеет в виду. Бритт спросила, не против ли я, что мама пригласила её к нам на праздники. Я ответил, что против. Все, что ещё нужно?

Мое молчание, должно быть, слишком затянулось, потому что девушка снова издает этот звук, как будто слова даются ей с трудом.

— Я хотела кое-что сказать тебе, Финн. Но была расстроена и сбита с толку. — Мягкий смешок. — Мне было не просто увидеть тебя снова.

Ну вот, опять я начинаю чувствовать себя дерьмом за то, что так быстро выпроводил её. Щипаю себя за переносицу. Головная боль уже близко. Надо вернуться в дом. Я слишком долго отсутствовал под предлогом, что мне нужно купить вино к ужину.

— Знаю, это тяжело, — говорю Бритт так мягко, как только могу. — Просто я... я думал о ней.

В горле стремительно и болезненно поднимается комок, и я судорожно сглатываю.

— Ты тоже это делаешь, — шепчет она хрипло.

— Иногда. — Прижимаю пальцы к горячим векам. — Бывают моменты.

— На днях мне пришло в голову, что сейчас она была бы уже достаточно взрослая, чтобы есть детское питание, — голос Бритт дрожит. — Я остановила машину и плакала.

— Мне очень жаль. — Не знаю, что еще сказать.

На пляже уже холодно. Я поднимаюсь на ноги. Больше не хочу здесь сидеть. Мне нужно вернуться домой.

Чесс пошла прилечь ненадолго, её настигла смена часовых поясов. Но уже должна проснуться.

— Давай встретимся за ланчем, когда ты вернешься? — спрашивает Бритт, возвращая меня к разговору.

Ища ключи по карманам, я прижимаю телефон плечом к щеке.

— Ты все еще в Новом Орлеане?

— Да. Задержалась на некоторое время.

В этом нет смысла. Её дом в Лондоне.

— Я уехал на неделю.

— На следующей неделе я ещё буду здесь, — говорит она.

Я ничего не отвечаю, и Бритт снова нажимает.

— Просто хочу тебя увидеть. И я... я бы предпочла не обсуждать все это по телефону.

Решаю не упоминать, что это она позвонила мне. Здесь что-то не так. Такое чувство, словно она прощупывает почву, готовясь пригласить меня на свидание.

— Бритт, я не знаю...

— У нас есть кое-что общее, Финн. И никто из окружающих нас людей не понимает, каково это. Мне больше не с кем поговорить.