Крапивник
Шрифт:
— Что ещё делать-то?
— Да я ничего не говорю, просто констатирую факт.
Не такой же, но очень похожий, особенно, если говорит тихо. Папа говорил немного с хрипом — сказалось курение. Этот человек, скорее всего, не имел такой привычки.
Врач надавил на руку Адэру, беззвучно считая пульс.
— Э, батенька, да ты, я смотрю, решил из дома съехать. Ногами вперёд, — вскинув чёрные брови, «доктор» задал очень нетактичный вопрос. — Мне что-нибудь завещал?
Ответом стал осуждающий взгляд пациента.
—
— А лекарство?
— А что лекарство? Давай деньги — схожу за ним.
— Погоди тогда, — Адэр встал из-за стола и ушёл куда-то. Интересно, почему бы ему не хранить деньги в кабинете? Это было бы логично.
Лекарь опустился на освободившееся кресло и закинул ногу на ногу, демонстрируя потрёпанные сандалии. И сосредоточил на мне взгляд.
Я в это время внимательнее вгляделась в него.
Что сказать? Симпатичный. Всё относительно, конечно, но в принципе ничего. Не очень молод, но хорошо сохранился. Чистый, но чуть небрежный в отношении одежды. А вот волосы действительно красивые. Ухоженные чёрные кудри немного недостающие до плеч.
Где-то я его уже видела.
— Ты же Луна? — слегка покачиваясь на стуле, Крапивник задумчиво потёр кончик длинного, заострённого, как птичий клюв, носа.
— Да. А как Ваше имя?
— Крапивник.
— Но это ведь кличка.
— И что?
— Я же не могу обращаться к Вам так. Мы с вами не знакомы. К тому же Вы по возрасту как мои родители.
— Не беспокойся по этому поводу, я — помесь аптекаря, алкаша и отшельника, поэтому даже те, чьи родители моложе меня, так говорят.
— Но это ведь не правильно.
— Нет, странное дитя, «правильность» — это субъективное понятие, — аптекарь усмехнулся. Не зло или саркастично. Скорее ласково.
Тоже можно было сказать и о взгляде — ласковый, мягкий. Крупные тёмно-серые глаза — очень выразительные на бледном лице — блестели добротой и озорством.
Это был один из тех людей, которых невозможно бояться при первом знакомстве.
— Но… это даже не имя, — я продолжала стоять на своём.
— Хорошо, если тебе так будет спокойнее, — мужчина прекратил раскачивать стул и протянул руку. — Эдмунд.
Я неуверенно ответила на рукопожатие. Кожа на костлявой кисти с длинными узловатыми пальцами не показалась особенно грубой — Крапивник определённо не избегал тяжёлого физического труда, но и не занимался им постоянно.
— Можно узнать, почему ты поступила именно к Адэру? — он согнул голову набок, щурясь.
— Нам его порекомендовали.
— М-да… — он шире улыбнулся, сильнее щурясь и задумчиво потирая подбородок.
Снова потёр нос и внезапно посерьёзнел:
— Это на самом деле не очень хорошо.
— Из-за его болезни? Всё очень плохо?
Мужчина
— При должном лечении и соблюдении режима… пять лет. Семь в лучшем случае. Но ученик — это стресс, а у него сердце и так на пределе возможностей.
— Зачем тогда он согласился взять меня на обучение?
— Ты меня спрашиваешь? — Крапивник развёл раками. — Я ему своё «фи» высказал, но дурака лечить, что мёртвого учить.
— Может наоборот? — предположила я. — Обычно говорят «дурака учить, что мёртвого лечить».
— Не в данном случае. Поэтому я бы советовал вам с матерью присмотреть кого-нибудь на случай его смерти.
— Ага, — протянула я и вдруг спохватилась. — А откуда Вы знаете, что у меня только мать?
— Твой учитель как-то называл твоё имя, — пожал плечами врач. — А то, что Роланд Солена мёртв, я, к сожалению, знал.
— Вы были знакомы?
— И с ним, и с твоей матерью. Мы вместе учились в академии.
— Вы всё-таки маг? Почему не применили плетение для диагностики? Вы не светлого направления?
— Нет, малышка, светлого. Но… так скажем, с ограниченным функционалом.
— Как это?
— Травма. Могу применять одно заклинание. Ну и так, по мелочи кое-что.
— Разве это возможно? Источник либо работает, либо нет.
— Всё немного сложнее, — мужчина опять принялся тереть нос, формулируя мысль. — Слышала про способ снятия печати?
— Не много.
— А много и не надо, главное, что, есть способ применить его так, что печать сойдёт частично.
— То есть… где-то источник будет сокращаться, а где-то остаётся парализован?
— Да. Только определённые колебания источника возможны.
С руки «мага с ограниченным функционалом» сорвалось два белых рисунка из сплетённых рун. Первый, разрушился, став облачком тумана, а второй, добравшись до цветочного горшка, превратился в крапиву.
— А значит, только часть плетений имеют силу, — заключила я. — Но почему не снять печать полностью?
— Разломы, — коротко пояснил Крапивник. — Если убрать то, что их сдерживает, источник порвётся окончательно. А с учётом моего возраста, состояния здоровья, размера источника и того, что такая травма уже была в прошлом, вероятность смерти возрастает в геометрической прогрессии. А я жить хочу.
— Вот как, — я перевела взгляд на свои руки, ковыряя ногти.
— Да, — вздохнул маг. — Вот так.
Адэр зашёл в кабинет.
— Не скучали? — он положил на стол деньги за лекарство.
— Познакомились, — Крапивник уступил стул и спрятал монетки в карман.
— Позвольте спросить, — я осторожно тронула аптекаря за рукав.
— Да?
— Давно Вы живёте с разломом?
— Семнадцать лет, — ответил маг и вдруг усмехнулся. — Половину жизни.
Призадумавшись, он повесил сумку на плечо.