Краеугольников
Шрифт:
И говоря про холодное оружие я не имею ввиду банальные ножи да сабли, вовсе нет. Скорее стеллаж содержал хитрые экземпляры вещиц, подручного кустарного производства, преимущественно предназначенные для скрытного ношения. Был тут внушительный кистень; явно самодельная свинчатка; кастет, собранный из крана «барашки»; заточка из отвертки… Много всяких непонятных штуковин, прямо как в музее. Интересно было бы выспросить у Андрея Андреевича про историю и назначение этих экземпляров. Но явно не в этот раз.
— Так-с, с писаниной все, — удовлетворенно хмыкнул Батя, поднимаясь из-за стола, —
Выпрямившись, он потянулся всем телом, отчего рубашка угрожающе затрещала. Все-таки по телесной конституции Батя мог бы дать фору большинству из молодняка.
— Для тебя есть новое дело, — сфокусировался Андрей Андреевич, — И я хочу, чтобы ты подошел к нему со всей возможной серьезностью.
— Александр, — на этот раз шеф решил обратится более официально, — Ты работаешь у нас совсем не долго и еще плохо представляешь себе особую специфику. Потому я и затеял этот… своеобразный ликбез.
Я кивнул, всем видом демонстрируя абсолютное внимание. Андрей Андреевич неторопливо прошелся по кабинету, остановившись возле окна.
— Как ты думаешь, Саша, что объединяет те дела, за которые берется агентство? — задумчиво поинтересовался босс, — Почему одних клиентов мы встречаем с распростертыми объятиями, но большую часть сразу разворачиваем восвояси?
Последнее обстоятельство, кстати говоря, стало для меня открытием. Впрочем, продажники у нас сидят совсем в другом офисе, с ними пересекаться и вовсе не приходилось. Но уже тот факт, что поток заявок приходится фильтровать, вызывает… уважение. Значит, агентство без дел никогда не останется.
— Э-э-э… зависит от сложности? — я высказал первую попавшуюся догадку.
Батя резко обернулся, смерив меня насмешливым взглядом.
— Нет, Саша. На обстоятельства дела мы вообще смотрим обычно в последнюю очередь.
Я пожал плечами, не желая больше участвовать в отгадывании. Такие опросы — только лишь способ выставить собеседника дураком.
— Во-первых, бывают дела личные, — веско проговорил Андрей Андреевич, вновь медленно шагая вдоль стола, — Так или иначе связанные с сотрудниками. За них мы беремся всегда, независимо от загруженности и сложности. Это, так сказать, вопрос корпоративной этики.
— Разумно, — я кивнул, соглашаясь с очевидным утверждением, — Так все чувствуют себя защищенными.
— Именно! — подтвердил босс, — Любой из команды уверен, что в случае чего, агентство встанет за него горой! А это, уж поверь, дорогого стоит. И люди это чувствуют. Потому и работают не за страх, а за совесть.
Тут, конечно, Андрей Андреевич слегка переборщил. Все-таки и необычно высокий уровень зарплаты мотивирует на трудовые подвиги получше всего прочего. Но в чем-то он, безусловно, прав. Приятно осознавать, что ты не один. А за спиной, если что, стоит целая серьезная контора.
— Во-вторых, есть дела репутационные, резонансные, — пробасил шеф, проходя мимо меня, — Такие, разрешение которых сразу поднимает авторитет агентства на недосягаемый уровень. «Дело о многогранной личности». «Розыск сине-зеленой шкатулки». «Почтовый маньяк». Список можно продолжать долго. Именно благодаря разрешению
Я молчал, старательно слушая и выдавливая из себя умное выражение лица. К своему большому стыду, ни об одном из перечисленных случаев даже слыхом не слыхивал. А потому, от комментариев воздержался. Зато сделал в уме заметку — поинтересоваться историей агентства.
— И, наконец, третий тип дел — самый многочисленный — за которые всегда берется агентство, — проговорил Андрей Андреевич, демонстративно поднимая вверх указательный палец, — Те, где замешаны деньги. И не просто деньги, а очень большие деньги!
Признаюсь, меня несколько смутила показная меркантильность подхода. Хотя, в общем-то, ничего удивительного. Все же мы живем в мире дикого капитализма, и деньги берутся отнюдь не из воздуха.
— Надеюсь, тебя это не пугает, — словно прочитав мысли, заметил шеф, — Ты ведь понимаешь, что все это, — он обвел взглядом кабинет, подразумевая офис в целом, — Отнюдь не даром! Да и ваши зарплаты я перевожу не из своего кармана. Именно поэтому агентство занимается денежными делами. А не то, мы бы все сейчас бегали в поисках пропавших котов.
Андрей Андреевич усмехнулся, словно вспомнив хорошую шутку.
— Впрочем, за котами тоже бегать приходилось, — пояснил босс, — Главное, чтобы за это хорошо платили!
— Значит, мы обычные наемники?
На столь провокационный вопрос Батя ответил не сразу. Некоторое время он рассматривал окно, потом перевел взгляд на меня.
— Если рассуждать в широком, обывательском смысле этого слова, то да, — внезапно согласился шеф, — С той лишь разницей, что мы действуем строго в рамках закона и не беремся за откровенно темные дела. В остальном, частный детектив — мальчик на побегушках, — он вновь улыбнулся сам себе, — Специалист широкого профиля!
Помолчали. Я — переваривая услышанное. Андрей Андреевич — собираясь с мыслями и ожидая встречных вопросов.
— Так вот, — спокойно продолжил Батя, — В разрезе всего услышанного, у тебя должен бы назреть вполне закономерный вопрос: а в чем интерес агентства в деле Теплова?
Он глянул — мельком, но в то же время весьма пронзительно. Я покивал с умным видом — да, мол, есть такой вопрос.
— Вы же сами говорили, что деньги он перевел авансом, — высказал свою догадку.
— Перевел, — подтвердил босс, — Но дело не только в этом. Ту сумму мы уже давно отработали, если честно. Даже несмотря на то, что Виктор Иванович являлся постоянным клиентом…
— Тогда — что? — спросил я, включаясь в предложенную словесную игру, — Значит, в деле есть еще какие-то деньги?
На секунду Андрей Андреевич завис, потом с натугой рассмеялся.
— Знаешь, Саша, ты стрельнул в небо, но, как ни странно, попал в цель. Есть у меня такое же предчувствие… Ну не похожи эти убийства на обычного серийника. Нет. Наш преступник действует тоньше, избирательней. Он словно что-то ищет. Нечто, представляющее несомненную ценность.