Краеугольников
Шрифт:
Из-за руля выбрался мужчина лет сорока. Приличный, ухоженный, с модной прической, чудом держащейся под завихрениями ветра. Темные брюки с идеальными складками; белая рубашка, с закатанными рукавами; дорогие часы. И очень-очень озабоченное лицо, будто собирается совершить нечто не совсем обыденное. Похож на преуспевающего бизнесмена или умелого менеджера средней руки.
На меня мужчина не обратил никакого внимая. Впрочем, так и должно быть: незачем ему знать, кто и как наблюдает за подъездом. Пикнув сигналкой, «бизнесмен» быстрым шагом
Я представил, как мужчина шагает к лифту, нетерпеливо ждет, поднимается на пятнадцатый этаж. Скрипнув замком, открывается дверь квартиры. А дальше?
Думать об этом уже не очень-то хотелось. Так или иначе, внутри намечался определенный конфликт, помочь в котором я был не в силах, да и не в праве. В конце концов, только мать и отец решают, где и с кем лучше жить несовершеннолетнему ребенку. Матери сейчас нет. Нянечка, конечно, будет ей звонить, но… Пока та возьмет трубку, пока поймет, что к чему, пока доберется…
Прошло, наверное, минут пять, пока подъезд вновь не открылся. На пороге показался тот самый «бизнесмен», бережно держащий за руку мальчика лет восьми. Паренек радостно улыбался, и, казалось, вообще находился на вершине счастья. Не удивительно — впервые увидел папу за последние пару месяцев.
Перекидываясь веселыми фразами, отец и сын подошли к автомобилю. Мужчина усадил ребенка в детское кресло, заботливо зафиксировал ремнями. Сам запрыгнул на водительское место. Какое-то время октавия стояла без движения: я видел, как пассажиры задорно переговаривались. Похоже, выбирали радиостанцию.
Потом, мигнув фарами, автомобиль тронулся с места. Он вырулил на дорогу, завернул за угол. Прибавил газу и скрылся за поворотом.
Вот и все, дело сделано. По крайней мере, моя часть точно выполнена. Остался последний штрих: запустив мессенджер, отправить весточку напарнику.
«Гости уехали, без помех», — отстучал палец по экрану.
«Возвращайся», — почти сразу пришла ответная реплика.
Значит, операция закончена. Можно добираться до офиса и садиться за отчеты. Что-что, а это босс любит: чтобы каждый чих подчиненных был четко зафиксирован документально. А уж тем более, если речь идет о денежной операции.
И вроде все прошло без сучка, без задоринки. Только почему же на душе так тошно? Будто совершил какую-то пакость?
Если быть объективным, что я сделал? Всего лишь наблюдал за подъездом, и, когда некая особа покинула дом, дал знать об этом напарнику. Все остальные события, по большому счету, меня не касаются.
Кто и почему приехал, кого и зачем забрал — я вообще в курсе постольку поскольку. Знать это мне, в общем-то, совершенно не обязательно. А сейчас даже жалею, что успел прочесть подробности дела.
С точки зрения закона — мы тоже чисты. Наблюдение велось за домом, по всем правилам. С какой целью — вопрос десятый. Никаких законов я не нарушил, это точно.
А то, что отец увез сына…
Вот, казалось бы, взрослые разумные люди. Оба довольно успешные, хорошо зарабатывают. Женаты больше десяти лет. Ребенок, опять же… И что, спрашивается, не поделили? Из-за чего весь сыр-бор? Интрижка на стороне? Или не сошлись в политических взглядах? А самое главное — почему из-за распрей родителей должен страдать ребенок?
Мда… История, надо полагать, более чем банальная. Поругались, муж вспылил и хлопнул дверью. В ответ супруга заявила, что видеть его не желает. И про сына, мол, тоже пусть позабудет. А мужчина не смирился — ребенка очень любил.
Какое-то время терпел, старался решить вопрос миром. Приходил в гости, но женщина и на порог не пускала, не говоря уже о том, чтобы провести время с чадом. Каждый такой визит заканчивался скандалом.
И вот, он обратился за помощью в «Аналитическое Агентство». Ну и помогли, конечно. Анализ, вот, провели…
Формально, все в рамках закона. Отец заехал за сыном, на что имеет полное неоспоримое право. Куда увез и с какой целью — ни перед кем держать отчет не обязан.
И ребенок-то, кстати, вовсе не выглядел удрученным. Наоборот — был счастлив от возможности совместного времяпровождения. Вот только это пока…
Пройдет первая эйфория, схлынут эмоции. Все равно ведь начнет скучать по матери — такой возраст. И у папочки появится сложный выбор: отвезти сына назад, под надзор мамаши, либо воспротивится и оставить у себя, несмотря на его тоску.
Да и супруга, думаю, сидеть на попе ровно не станет. Так или иначе, но будет сына искать, попытается вернуть и забрать уже навсегда. Вот будет хохма, если она придет за помощью в наше же агентство.
Одним словом, сложно все это. Очень непросто. Как начнешь представлять: что и почему — так хоть волком вой.
Потому лучше не вникать, не допускать чужие эмоции внутрь. Как, наверное, все врачи рано или поздно обрастают циничной коркой. Иначе просто невозможно воспринимать случившееся отстраненно.
Так я и твердил себе: «Все по закону, все по справедливости. Мы ничего не нарушаем!»
Получалось не слишком искренне, не очень-то уверенно. И на душе не становилось менее паршиво.
Тяжело вздохнув, я поднялся с надоевшей скамейки. Медленно прошелся вдоль дома, стараясь не смотреть в сторону оставшегося позади подъезда. И уверенно зашагал прочь, сунув руки в карманы куртки.
Я быстро шел вдоль широкой улицы. Машин оказалось на удивление мало, а вот встречных прохожих — непривычно много. Цели у моего путешествия не было. Во всяком случае, в офис возвращаться пока не собирался.