Козырной король
Шрифт:
— Вряд ли это был мой двойник, — задумчиво проговорил отец. — Может, двойник Лабиринтова призрака? Это объясняет, почему он так тянется к крови — из подсознательного желания превратиться в полноценное существо. Обычно вампирами становятся именно по этой причине.
— Разве у призраков могут быть двойники? — поразилась ведьма,
— Почему бы и нет? — Старик развел руками. — Я не знаю законов, запрещающих такой феномен.
Сыновья успешно попрятали улыбки. Папочка откровенно морочил голову глупой ведьме-самоучке, но делал это с подлинным мастерством. Столь авторитетному тону трудно было не поверить.
Впрочем,
— Отправляйтесь.
Протрубили рожки, копыта мягко ударили по сочной траве. Три сотни всадников вытянулись в колонну под теплым солнцем ранней осени. Потом внезапно заморосило, а трава обернулась колючими комочками. Целое поле мокрых репейников под быстро темнеющими облаками.
Вскоре дождь падал стеной, и видимость совсем пропала. Главным ориентиром остался рычащий в голове кавалькады голос герцога:
— Подтянуться, не отставать!
Затем был туман. Камни под копытами. Вой хищников в белесой мути. Продрогшие воины зябко кутались в промокшие накидки. Движение замедлилось.
Лучи оранжевого светила разорвали непроглядность, а ветер унес остатки туманного облака. Солнце в небе ритмично меняло окраску: красное — оранжевое — желтое — оранжевое — красное — оранжевое — желтое… И цвет неба тоже менялся: от темно-синего фона вокруг красного диска до зеленого полотнища, когда солнце становилось желтым. Стало теплее, люди и кони чуть повеселели, вдыхая незнакомые ароматы.
Зверье, обитавшее под лиловыми сводами здешних джунглей, приняло колонну за стадо диких травоядных. Одного хищника стряхнул со своего копья рыцарь из отряда Ренка, другую тварь подстрелили наемники Далта.
Пнув ногой покрытую костяными пластинками короткую шею убитого зверя, Джулия сообщила:
— Мне здесь нравится. Это и есть Шикунда?
— Не совсем… — Фауст с недовольным видом посматривал по сторонам. — Приготовь защитные заклинания. И атакующие тоже.
— Ты ждешь нападения?
— Здесь сотни лет не было Повелителей. Чего угодно можно ожидать.
Отряд проехал еще десяток миль, прежде чем Фауст удовлетворенно сказал, что они почти у цели. При этом он обратил внимание на легкую панику среди личного состава.
Рыцари, включая самого Ренка, никогда прежде не совершали столь дальних рейдов сквозь Тени. Быстрая смена декораций потрясла артаньянцев. Бойцам требовалось время, чтобы успокоиться.
— Большой привал! — распорядился герцог. — Командиры, организуйте кормежку.
Напряжение заметно упало, когда войско разбило лагерь возле старой запруды. Спешившись, Далт кинул поводья кому-то из своих головорезов. Потом, показывая рукой на замшелые камни и бревна, перегородившие речное русло, спросил Фауста:
— Здесь кто-то живет?
— Кто здесь может жить… — Герцог отмахнулся. — Это ведь не настоящий мир. Так, полупризрачная Тень, возникшая на время нашего марш-броска. Мы уйдем — Тень растает.
— А в том месте, куда мы направляемся?
— Не знаю. — Фауст пожал плечами. — Меф рассказывал, что населенные Отражения были эвакуированы. Когда армия нашего деда отступала под натиском Хаоса, большую часть жителей удалось вывезти в Артаньян. Поэтому в нашем крохотном королевстве столько существ разных видов.
Он
Солдаты уже купались в запруде, поили коней. Самые шустрые и хозяйственные ловили рыбу и раков. Внезапно сети забились особенно сильно, и пробежал слух, что попалась русалка. К общему разочарованию, это оказалась всего лишь большая рыбина неизвестной, но вполне съедобной породы.
Доедая похлебку, Далт подозрительно спросил:
— Твой брат на самом деле нашел дневник Люка или смастерил ловкую фальшивку?
— Не стал бы он возиться с подделками. Не его стиль.
— Зато стиль Люка чувствуется, — прорычал сын Обе-рона. — Этот ублюдок всегда был маленьким злобным гаденышем. Всех кинул!
Джулия с мягкой угрозой мурлыкнула: дескать, мы еще доберемся до лживой душонки подлого подранка из Замка Четырех Миров. Разозлившись сверх меры, они с Далтом выболтали кое-какие детали игры, которую вел Ринальдо. Оказалось, что у Люка была давняя связь с Корал, однако любовники надоели друг другу. По словам Далта, Люк вспомнил о существовании Корал, когда узнал от матери, что Мерлин должен стать королем Хаоса. Сын Бранда легко уговорил Корал лечь под племянника, чтобы обзавестись полезными знакомствами в обоих королевских домах.
Прочитав стибренные Мефом записки Ринальдо, Далт проникся к нирванцам некоторым почтением и вдобавок был очень зол на Ринальдо и Ясру. Он буквально разрывался от желания отомстить. Во время привала они с Джулией без конца интересовались: когда, мол, пойдем на Замок?
— Я же говорил, что помогу вам, — меланхолично сказал Фауст. — Сделайте свою часть работы здесь, а мы выполним свои обязательства.
Он не узнал ничего принципиально нового. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы его удивить. Вселенная была большим рингом, где проводились бои без правил. Вся жизнь нирванских герцогов давно превратилась в непрерывную схватку с демонами судьбы. Зазеваешься — попадешься на обманный финт. Не увидишь вовремя вражеский замах — пропустишь удар. В этой бесчестной игре успех приносила единственная тактика: самому наносить упреждающие удары, отправляя в нокаут или за канаты всех противников, включая потенциальных. Если же пропустил удар, то поскорее выползай из нокдауна и снова молоти всех подряд. По-простому это называлось законом джунглей.
Не вставая, Фауст зажмурился, одновременно накрыв Колоду близлежащих Отражений сетью силовых струн затрепетавшего Амулета. Шикунда оказалась совсем рядом — он видел слабую пульсацию полуразрушенной Спиральной Пирамиды.
— По коням! — скомандовал герцог. — Не на пикник едем. Шевелитесь.
Пространство несколько раз поворачивалось вокруг непостижимых осей, часто-часто колебалась цветовая гамма, пейзаж топорщился, подстраиваясь к переменчивому рельефу. Однажды очередное превращение завело колонну в речной поток, потом яркость красок вдруг потускнела, но быстро вернулась к норме. Наконец они очутились на холмистом поле, где росли кустики одичавших овощей. Похоже, никто не возделывал эту землю уже много лет.