Козлы и орлы
Шрифт:
– Что ж, таковы будни сыска, – философски заметила я. – Будем, как американские копы, сутками сидеть в засаде, лопать чизбургеры килограммами и пить литрами кофе из «Макдоналдса».
– А что, класс! – мечтательно протянула Чудновская.
Но мечтам не суждено было сбыться, Федотов пересек МКАД и выехал за пределы Москвы. Стемнело, мимо проносились огни редких деревушек и лесные массивы. В моей сумке заверещал сотовый, на дисплее высветился номер Стрепетовой, и я включила громкую связь.
– Они звонили, звонили! – раздался пронзительный Настин крик.
– Подожди,
– Похитители… – выдохнула Настя и зарыдала.
От ее надрывного плача разрывалось сердце, но истинные сыщицы не подвластны эмоциям.
– Сейчас же возьми себя в руки, Настенька! Ты же знаешь, мы идем по следу! Изложи слово в слово, что они говорили.
– Т-тот, т-тот же голос… Сказал: «Скоро получишь посылку от своего мальчика, только вряд ли сильно обрадуешься. Готовь бабки, мы люди серьезные, долго ждать не любим», – как могла твердо, но, все же запинаясь, пролепетала Настя.
– Ну и что ты разревелась? – спросила я. – Этот звонок ничего не изменил, и скорее наоборот, принес радостную весть – твой Олежка жив, здоров и невредим.
– Они говорили про п-посылку! Мне страшно… – дрожащим голосом пожаловалась Настена.
– Усвой, пока похитители не получат выкуп, Олег в безопасности. А чтобы получить его, тебя будут запугивать. Чего ты покупаешься на дешевые трюки?! И вообще, все будет тип-топ, мы же с тобой! – распиналась я. – Можешь точно сказать, во сколько был звонок?
Измотанная событиями последних дней, Настя на удивление быстро перестала плакать. Наверное, организм уже не мог вырабатывать слезы в таких количествах.
– Ровно полчаса назад, – четко ответила она и взмолилась: – Вы только сразу мне сообщите, как только хоть что-нибудь выясните!
– Мигом позвоним и приедем, – пообещала я и нажала на «отбой».
– Ну и дела! – вздохнула Инка. – Мы же Ваську пасем все это время! Разве он мог звонить Стрепетовой?
– Легко! Именно полчаса назад нарисовался Александр и отвлек мое внимание от Федотова. Он десять раз мог позвонить с левого сотового, используя копеечный преобразователь голоса. И к тому же не факт, что Василий действует в одиночку!
Сраженная моими аргументами, Инка еще горше вздохнула и глубоко задумалась. Машину она вела грамотно – чтобы у Василия не возникло ненужных подозрений, она пропускала перед собой по два-три автомобиля. От Москвы мы отъехали уже километров пятьдесят, а Федотов и не думал останавливаться.
– Наташка, а вдруг он с сообщниками Олега в какой-нибудь дыре прячет? А тут и мы нарисуемся, все такие расписные! Похищение – это же статья, они нам точно не обрадуются. Организуют нам естественную смерть в автокатастрофе! – затревожилась Чудновская.
Да и мне, честно признаться, чем дальше мы отдалялись от Москвы, становилось все больше не по себе.
– Не ехать же назад! – воскликнула я. – Будем соблюдать предельную осторожность и не лезть в пекло!
– Ну-ну! – с сомнением отозвалась подруга.
Сомнение ее было вполне оправданным, нам редко, а уж если начистоту, – никогда не
Вдруг федотовская «Хонда» резко ушла направо и скрылась из вида. Мы, погасив фары, «на цыпочках» последовали за ней. Ехать пришлось в кромешной тьме по ухабистой лесной дорожке, держась на солидной дистанции от объекта. Долго ли, коротко ли, наконец Василий остановился у какой-то избушки на курьих ножках, а мы затормозили на самой окраине леса и затаив дыхание стали наблюдать. Близилась ночь, вышла полная луна и осветила окрестности ярким белым светом.
Василий поковырялся у калитки, открывая замок на двери довольно высокого деревянного забора, и вошел внутрь. Дверь опять же на замок он закрыть при этом не забыл.
– Точно! – выдохнула Инка. – Там он пленника держит!
Я молча кивнула.
Прошло минут десять, ничего не происходило.
– Инка, нам необходимо подобраться поближе, – прошептала я. – Иначе ничего не узнаем. Поползли!
Чудновскую уговаривать не пришлось, она и сама горела желанием приникнуть к забору.
Мы по-пластунски поползли к ограде. Возможно, выходило не совсем по-пластунски, но тем не менее передвигались мы вполне незаметно. Добравшись до забора без происшествий, мы стали искать в нем щели. Как ни странно, тот оказался добротным, и пригодных для подглядывания брешей в нем не нашлось, так что осталось довольствоваться щелками для подслушивания. Ждать долго не пришлось.
– Жри, тварь! – услышали мы приглушенный голос Василия. – Да что же мне с тобой делать?!
В ответ раздалось приглушенное стон-мычание.
– Скотина!!! Я уже не знаю, что тебе покупать! Пристрелить тебя проще, чем накормить, гада! Не дам тебе сдохнуть, я же за тебя отвечаю! – разорялся Василий.
– Инка, беда! Видимо, Олег объявил голодовку, а Василий его бьет и насильно заставляет есть! – ужаснулась я.
– Нет, ты съешь эту сосиску, животное!!! Схаваешь, как миленький! – продолжал разоряться Федотов.
Снова раздался жалобный стон.
– Мы не можем так это оставить! – не выдержала Инка и рванулась вперед. – Он, наверное, привязал Олега к батарее, засунул ему в рот кляп и пытает паяльником!
– Подожди! – дернула я за подобие юбки не в меру горячую подругу и прошипела: – Нужно убедиться, что Федотов один, и, чтобы припереть его, записать на диктофон все эти крики и стоны!
Как я уже говорила, сотовый у меня что надо. Диктофон в нем отменный, так что мне удалось сделать впечатляющую запись минут на семь.
Записала я уличающие Василия рулады как раз вовремя, все стихло, и у калитки раздались шаги.
Мы с Инкой отпрянули в разные стороны, как ошпаренные кошки, калитка распахнулась, и в торжественном свете луны перед нами предстал Василий. В правой руке он держал бутыль с мутным содержимым.
Сыщицкий опыт и интуиция одновременно подсказали нам с Инкой – колоть немедленно! Обменявшись условным знаком (наш знак – Виктория!), мы вскочили и с двух сторон надвинулись на Федотова. У того просто отвисла челюсть.