Кожаные капюшоны
Шрифт:
— Вы потревожите гораздо более могучие силы, чем моя скромная особа. Мне бы хотелось, чтобы они знали, на чьей я стороне. Впрочем, всё может измениться.
Последние её слова прозвучали уже сверху Лотар так и не понял, как она исчезла из его поля видения. Наверное, на этот раз она передвигалась с такой скоростью, что глаз не успевал уследить. Или вышла из доступной Лотару части спектра, а уже потом улетела…
Сухмет сдержанно кашлянул. Он, кажется, всё же простудился.
— Ветреница, господин мой. Не обращай внимания. К тому же и ковёр унесла.
— Но ковёр-то
— Ещё вопрос, насколько он ей принадлежал. То, что она его у себя держит, вовсе не значит, что она им владеет.
Лотар махнул рукой. Эти двухтысячелетние знакомства и взаимозависимости Сухмета были так сложны, что не стоило и вникать.
— А жаль. Ковёр показался мне… Но у Сухмета было другое мнение:
— Да не жалей ты о нём, уж очень трудно им управлять. Покашливая, Сухмет пошёл к воде. Лотар затопал следом. Откуда-то с запада бесконечной чередой по морю шли валы прозрачной чистой воды и разбивались о берег, в котором не было бы ничего необычного… Если бы не эта лестница.
Она служила входом в подводное царство. Именно туда Лотару с Сухметом и нужно было попасть на этот раз.
Глава 13
Вода показалась очень холодной. Всё-таки здорово они намёрзлись, пока летели на этом ковре. Или вода тут, на Севере, и впрямь холоднее, чем та, к которой он привык. Но ведь было же время, когда он стоял под ледяным водопадом и даже удовольствие получал. Да, было время, когда он получал удовольствие буквально от всего, теперь это кажется необычным.
Лотар встряхнулся, настроил своё термальное чувство и опять не угадал. Теперь вода показалась чуть ли не парным молоком, от которой только по недоразумению не валил пар. Впрочем, когда они вошли поглубже, это ощущение исчезло: внизу, под слоем толщиной фута в два, вода оказалась ещё холоднее.
Они спустились ещё глубже. Вода доходила уже до плеч Сухмета. Два каменных столбика, обточенные волнами до диаметра не очень больших секвой, поднимались над поверхностью сажени на две, не больше. На вид в них не было ничего необычного. Но если погружаться в воду именно между ними, море превращается в радушного хозяина, заботливо опекающего почти любого гостя. И можно дышать водой, разговаривать с морскими обитателями, пока не выйдешь очередной раз на берег. Хотя, как это происходит, даже Сухмет не мог объяснить. Ну и, конечно, могло напасть какое-нибудь морское чудище.
Когда Лотар впервые отправился этой дорогой, сразу же, они ещё из залива не вышли, на них напала хищная манта. А чуть дальше от берега — полосатая акула. Лотар содрогнулся. Он не любил хищников моря, хотя в целом к хищникам относился доброжелательно, должно быть потому, что они красивые, уязвимые, несмотря на силу, как и все воины, к тому же их чрезвычайно мало и работа их необходима согласно какому-то, не очень понятному закону Создателя.
Но морские чудовища ему не нравились. Впрочем, он надеялся, что магическая сила посоха Гурама, который Сухмет теперь не выпускал из рук, и на этот раз защитит, как защитила в первый их поход сюда.
Ворота приняли их несильным, но чувствительным толчком. И
Первый раз вдохнуть воду после воздуха показалось чуть ли не блаженством. Лотар с удовольствием ощутил, как она прохладной освежающей струёй вливается в горло, как пузырьки воздуха выходят из носа, как глаза, ставшие немного выпученными, начинают видеть в воде далеко вперёд и по сторонам.
Вдохнув ещё раз до самого донышка лёгких, Лотар окончательно погасил чисто психический порыв всплыть и зашагал по лестнице немного шире, чем по земле, наклонившись вперёд, чтобы легче распарывать воду. Сухмет с интересом оглядывался по сторонам. Любопытству старика можно было позавидовать.
— Никто нас тут схарчить не собирается? — спросил Лотар. — Приняли нас за своих?
— Одно другому не помеха, господин.
Голоса их теперь стали визгливыми, как скрип старой оси на телеге. Но Лотар по опыту знал: очень скоро они даже думать об этом забудут. Путь им предстоял долгий, может быть, не один десяток миль придётся пройти, прежде чем они найдут того, кто им нужен.
— На этот раз мы тут недолго пробудем, — вдруг произнёс Сухмет.
— Откуда ты знаешь?
— Предчувствую.
“Ответ настоящего восточного мудреца”, — решил Лотар и ещё энергичнее заскользил вперёд.
Дно постепенно опускалось. Теперь они вышли к самому центру песчаной отмели, которую Лотар так отчётливо видел сверху, с ковра. Песок поднимался вокруг их подошв лёгкими, долго не опадающими облачками. Дорога, которая по воспоминаниям представлялась Лотару удобной и широкой, на деле оказалась даже не очень ровной. То и дело встречались огромные вымоины. Почему их не заносило песком, понять было трудно.
Всё чаще стали попадаться кусты водорослей. Некоторые были такими густыми, что казались плотной, едва ли не монолитной массой. Даже светлые скалы, сложенные из песчаника, рядом с ними выглядели невесомыми. И поднимались они так высоко, что почти доходили до залитой солнцем, лазурной, переливающейся плавной рябью поверхности воды.
В одном месте Лотар увидел полузасыпанный песком маленький каменный якорь — из тех, которыми у этих берегов пользовались рыбаки. В другом месте их испугал косяк рыбы, который стремительно пронёсся мимо, не обратив на них никакого внимания, хотя некоторые рыбки уткнулись в них тупыми мягкими носами. Причём длилось это так долго, что они уже и сами перестали обращать на него внимание, а косяк всё летел куда-то, подгоняемый неизвестно чем.
Лотар даже забеспокоился немного и спросил:
— Ты ничего не чувствуешь? Может, они от здешнего зверя убегают?
— Никакого зверя нет, а вот нас уже кое-кто поджидает. Лотар положил руку на рукоять Гвинеда, но Сухмет только отрицательно качнул головой:
— Нет, это тот, кто нам нужен.
Лотар вдруг почувствовал, что у него зуб на зуб не попадает. Какой тёплой и замечательной ни казалась вода, но его кровообращение в первые часы пребывания под водой не очень хорошо реагировало на изменение среды обитания.