Ковыряла
Шрифт:
— Ты чего? — удивился я. — Мама же нашлась, да ещё сразу с папой, я думал от радости скачешь.
— Она меня обругала, — сухо сообщила девочка, вытирая слёзы. — Сказала, что не затем меня оставила, чтобы я за ней припёрлась. Должна была, мол, сидеть и ждать. Что она рассчитывала на мою выдержку и теперь ей за меня стыдно. А когда узнала, что я в школу пошла, вообще взбесилась. Наговорила гадостей про Никлая.
— Какая-то она… странная, — я выбрал наиболее приличное из пришедших в голову определений. — Ты, типа, должна была два года сидеть взаперти, ждать, пока она про тебя вспомнит? У тебя даже айдишки своей не было, мамкину чудом не спалили, повезло, что пищемат старый и сеть тухлая. А отец твой что?
— Пытался меня
— А ты?
— А я сбежала, чтобы не разреветься прямо там. Бежала и ревела, как дура. Я посижу тут с тобой, ладно?
— Конечно. С этим мотом я закончил, но тут есть ещё один. Поможешь?
— Конечно, всегда было интересно, как они устроены.
— Дичайше просто, я сам удивился. Смотри, вот тут кожух откручиваем… Ты ту сторону, я эту, погнали.
— Козябозя! — строгий женский голос. — Это что ещё за парень?
— Это мой дро, Тиган, он…
— Низовой интик? Позорное говнючьё? Ясно. Да уж, всего-то ничего меня не было, а ты уже чёрт знает что в своей жизни наворотила! Тиган какой-то… Пошли, нам надо поговорить. И не смей больше так убегать! Вот делать мне нечего, тебя по этой помойке разыскивать…
Я молча посмотрел на Каролину. Никлай прав, тётка, хотя и непривычно выглядит, а всё же хороша. Рендуйся такая в мапы, очередь бы стояла. Она меня ответным взглядом не удостоила, ну да и ладно. Зато мот мы с Козей перебрали, у неё отлично получается, разве что руки слабоваты пока.
— Я пойду, Тиган?
— Конечно, Козявка. Тут осталось-то пара винтов.
Ушли. Я успел услышать, как Каролина нехотя извиняется за то, что наорала при встрече. Мол, просто от неожиданности. Меня бы она таким тоном не убедила, но у меня никогда не было мамы, может, так и должно быть, почём я знаю.
Пришёл Дербан, обрадовался, что я запустил два мота вместо одного. Похвалил, поинтересовался, умею ли я на них ездить. Узнав, что нет, сказал, что это безобразие, и, раз уж я теперь при клане ошиваюсь, то надо осваивать. Выкатил мот наружу, позвал пробегавшую мимо девчонку:
— Зузя!
— Да, прем, чо?
— Этот дро не умеет на моте!
— Реально? Во прикол! А чо так?
— Он городской.
— А городские, что, не гонзают?
— Так у них и мотов нет.
— Ваще прикол!
— Покажи ему чо как. Тока не увлекайся, он мне с целыми руками нужен и неотломанной башкой.
— Врубилась, прем, всё будет!
Зузе оказалось четырнадцать, и мне кажется, она так до конца и не поверила, что я не прикалываюсь. Как будто они тут рождаются на мотах. Впрочем, она, конечно же, родилась не тут, её спёрли из интера лет восемь назад, о чем Зузя ничуть не жалеет. Девчонка весело хохочет над моей неловкостью, нимало не заботясь о моём самолюбии, но не издеваясь, а так, по лёгкости характера. Как ни странно, учительница из неё оказалась неплохая, и уже через час я еду и не падаю. Медленно и «криво, как хромой порег», но еду же! Порег — это, оказывается, такое животное, они живут при некоторых кланах, охраняют территорию лагеря. Рост «порега» Зузя отметила себе по середину бедра, сказала, что они лохматые, делают хвостом туда-сюда, издают звуки «ваф-ваф» и чужака могут куснуть за жопу. Она бы мне показала, но тут их нет, есть в дальнем лагере, где песок копают. Можно метнуться на мотах, но мне лучше сперва ещё денёк-другой потренироваться, а то на такой скорости она боится уснуть.
Вечером клан собрался вокруг костра, разведённого в бочке. Не весь, наверное, но народу много. Зузя, продолжающая по инерции меня опекать, с гордостью
Звезда вечера — Скриптор. Оказывается, все собрались его послушать. Каролину и Козю не вижу, наверное, у них есть что обсудить вдвоём.
— Итак, — начал рассказчик, — в этот раз я приехал, чтобы рассказать нам о нас. Кланам о кланах. О том, зачем мы и почему такие. Слушайте, дро, и не говорите, что не слышали…
Со слов Скриптора выходит, что город своим существованием обязан только и исключительно кланам, которые он держит в фактическом рабстве. Занижает цену за железо, запчасти, модули и вторичные материалы с Окраины. Задирает цены на услуги Средки и продовольствие. Относится к ним пренебрежительно, считает грязными вонючими дикарями. Но хуже того — специально травит их детей, которые именно из-за этого растут такими больными! Зачем? Чтобы кланы не росли, не плодились, зависели от того, дадут ли им спереть очередную партию детишек из интера.
Как именно травят, он почему-то не рассказал, и никто не спросил. Травят — и всё тут. Клановые слушают мрачно, но увлечённо, видно, что согласны с оратором, и это сильно их цепляет. Нельзя сказать, что он врёт, всё приблизительно так и есть: цену на вторичку назначает город, на Средке клановым дороже, но так уж устроена финансовая система. На самом деле, клановые относительно низовых богачи, сорящие токами направо и налево, и им при этом даже в ренд ходить не обязательно. Про ренд Скриптор тоже наговорил каких-то ужасов: мол, город дошёл до того, что подменяет ренды клановым! Вон у клана Синей улицы силовиков на мусор загнали! Народ забухтел, переговариваясь и кивая, видимо, что-то такое действительно было, но единичный ли это случай или система, я так и не понял. У рассказчика всё ложится в строку: и нерфят, мол, клановых после ренда особенно жёстко, и детей дают спереть всё меньше и меньше, и моты новые не купить, приходится чинить старьё, и взятки требуют. Тут я ничего сказать не могу, не в курсе, но слушатели согласны и злятся ещё сильнее. Самый ужас Скриптор приберёг под конец своего рассказа, заявив, что больных детей, которых город забирает у кланов, никто и не думает лечить. Им отрезают головы, подключают эти головы проводами и трубками так, что они остаются живыми, накрывают стеклянными колпаками и делают из них вычислительные брейнкластеры!
На этом моменте все прифигели и заткнулись. Кажется, вышел перебор. Если до этого оратор просто манипулировал фактами, показывая их с нужной стороны, умалчивая о причинах и ловко обходя нестыковки, то вот тут он уже брякнул лишнего.
— Да ну нафиг, Скриптор, — недоверчиво пробормотал Дербан. — Городские, конечно, края теряют и всё в свою пользу гнут, но про детей это реально срань какая-то.
— Не веришь? — улыбнулся рассказчик. — Эй, Цепной, Шплинт, где вы там?
— Здесь мы, — вышли из темноты к бочке два незнакомых клановых.
— Это Цепной и Шплинт, из клана Синей улицы, — представил он их.
— Это где баба премом? — крикнул кто-то сзади.
Собравшиеся заржали.
— Не важно, кто там прем, — не поддержал веселье Скриптор. — Расскажите, ребята, что вы видели!
Гости помялись, смущаясь направленного на них внимания, но рассказчик, задавая наводящие вопросы, всё-таки расшевелил их, а затем они и сами увлеклись, изображая в лицах, помогая себе жестами и гримасами.
С их слов, прем мелкой корпы, которую они крышуют на Средке, случайно наткнулся в технической зоне на левый брейнкластер и, не зная, что с ним делать, позвал их премшу. Так вот, оказалось, что он собран из детских голов! И не каких-нибудь там, а именно клановых!