Ковид-дыра
Шрифт:
Хотя мы с бабушкой не раз замечали, что внуки иногда употребляли бранные слова, когда собираются с друзьями в своих комнатах, но такого урожая не ждали.
Я встаю и, открыв сервант, достаю оттуда White Horse.
Беру четыре рюмочки на один залп, сажусь обратно на своё место.
Ни внуки, ни Соня не могли понять, что всё это
– Анахронизм у нас давно изжит, – говорю я Соне и смотрю ей в глаза. – Ребята не маленькие, пусть сами решают.
Бабушка подвинула тут же поднос с фруктами ближе к внукам, а я налил всем по рюмочки.
Сходу поднял рюмочку и предлагаю всем выпить.
– Спасибо, но мы не пьём! – говорит тут внук. – Не тот случай!
Мы с Соней не стали упрашивать их, а сами выпили.
Бабушка хотя любит красное вино, на этот раз поддержала меня.
Я думаю, на это её подтолкнуло моё плохое настроение.
Мне понравился её поступок и, обняв её за талию правой рукой, прошептал ей на ухо:
«Ковид-дыра, дура Пандора!»
Мы, взрослые, в один голос захохотали.
Внуки на минуту удалились и вернулись, держа в руках по баночке Pepsi и по пакетику Skittles.
– Это правильно! – говорю я. – Несправедливо, когда из четверых двое увлекаются виски, а двое смотрят им в рот.
Соня встаёт, молча взяв бутылку, что стояла передо мной, идёт к серванту, осторожно ставит её на стеклянную полочку на прежнее место.
Я не люблю, когда без особой надобности забирают бутылку из-под моего носа.
Но как-то неохота было на этот счёт затевать разговор.
Стул подо мной заскрипел как-то жёстко и тяжко, как только может.
Но на этот раз моя кроха не стала смеяться.
– Не смотри всё подряд! – говорит тут Соня мне.
– А что тогда? – говорю я. – Всё вернётся ко вчерашнему дню или изменится само собой?
– Голова не будет болеть по пустякам! – отвечает она на этот раз жёстче прежнего.
7. ВЫНОС
Внук, за время домашнего режима выносивший дважды мусор на помойку, сказал уверенным голосом:
– Послушайте, карантин этот надолго, – говорит он. – Бабушка, ты сходишь за дедушкиными лекарствами?
– А в чём проблема? – удивляюсь я.
– На меня уже косо смотрели, будто я нарушитель распоряжения о карантине, – говорит внук.
– Схожу, – отвечает Соня быстро.
Внук, резко включив свой комп, отчего раздался очень громкий звук, настраивает Skype для онлайн занятия.
В большой комнате мы с Соней, в своих комнатах внуки, двигая мышками, каждый ищет себе нужную информацию.
– Не огорчайтесь, если бы только мы одни… – вдруг выдаёт внучка из своей комнаты.
Солнце уже в небе, но открывать жалюзи ни я, ни Соня не хотим.
– Как это так, посадить всех людей на карантин? – говорю я. – Сколько можно? Ведь у людей назревает бунт, протест, если хотите!
– Они думают, пожилые, значит, со здоровьем что-то не то, – поясняет тут Соня. – Значит, все равно, что больные.
– Они боятся паники, которую обычно начинают умом тронутые, а не пенсионеры вовсе! – говорю я.
– У внука температура 37,1, – говорит, выходя из кухни, Соня. – Слышишь?!
Голос её строг и как бы сквозь слёзы.
«Ковид стучится в нашу дверь, требуя открыть ворота!» – думаю я и говорю:
– Вчера зря он выносил мусор на помойку.
Лучше бы я сам пошёл.
Надо повторно измерить температуру!
Витамин «С» разведи тёплой водой и дай, пусть выпьет.
Бабушка начинает журить внука за вчерашний поход в магазин.
– Лучше позвони Владимиру Фёдоровичу, – говорю я.
Мне, внучке, как и Соне, вдруг становится тревожно.
Конец ознакомительного фрагмента.