Ковентри
Шрифт:
Она немного успокоилась, слушая его мягкий убедительный голос.
— Ну.
Мэги ущипнул ее за щеку.
— Вот и молодец, девчушка! Когда ты выйдешь за меня замуж?
Она шлепнула его по руке.
— Даже будь я на сорок лет моложе, я бы все равно не вышла замуж за такого шалопая, как ты. Ну, идемте, продолжала она, обращаясь к Мак-Киннону, — раз вы друг Сгини, хотя это и не делает вам чести! — И, переваливаясь с ноги на ногу, она быстро пошла вниз по лестнице, крикнув кому-то, чтобы тот открыл дверь внизу.
Комната была слабо освещена и меблирована
Мэги был встречен шумными и неразборчивыми приветствиями.
— Сгиня! Да это же он! Как тебе удалось выбраться на этот раз? Пролез через канализацию?! А ну-ка. Мама, подай нам еще… Сгиня вернулся!
Он выслушал приветствия, помахал рукой и прокричал что-то в ответ, потом повернулся к Мак-Киннону.
— Люди, — сказал он, перекрывая голосом шум, — я хочу, чтобы вы познакомились с Дэйвом, самым лучшим парнем, когда-либо бившим тюремщика ногой в самый нужный момент. Если бы не Дэйв, меня бы здесь не было.
Дэйв очутился за столом между двух других завсегдатаев, а миловидная женщина сунула ему кружку пива. Он начал было благодарить ее, но она поспешила на помощь Маме Джонстон, чтобы помочь той справиться с внезапным наплывом заказов. Напротив Мак-Киннона сидел мрачный молодой человек, который не принимал заметного участия, когда все приветствовали Мэги. Он окинул Дэйва взглядом, ничего не выражавшим и оживлявшимся только тиком, от которого правый глаз судорожно мигал каждые три секунды.
— Чем ты занимаешься? — требовательным голосом спросил он.
— Оставь его в покое, Алек, — вмешался Мэги тихим и дружелюбным голосом. — Он только что прибыл оттуда, я ведь тебе уже говорил. Но с ним все в порядке, — продолжал он, повышая голос, чтобы его могли услышать остальные, — он здесь всего двадцать четыре часа, но уже сбежал из тюрьмы, оказал сопротивление двум идиотам из таможни и высказал все, что думает, прямо в лицо судье Флейшекеру. Ну разве это не трудный денек?
Перечисленные подвиги Мак-Киннона вызвали всеобщее одобрение, но парень с тиком не отставал.
— Все это очень хорошо, но я задам ему прямой вопрос: чем он занимается? Если тем же, чем и я, то я этого не потерплю — здесь и так уже много народу.
— Дешевых шантажистов, вроде тебя, всегда хватает. Но он этим не увлекается. Пусть его профессия тебя не волнует.
— Почему он не отвечает сам за себя? — подозрительно спросил Алек. Он встал. — Я не верю, что он наш…
Оказалось, что Мэги чистит ногти кончиком длинного ножа.
— Засунь нос в свою кружку, Алек, — посоветовал он безразличным тоном, — не то мне придется его отрезать.
Алек судорожно стиснул что-то в руке. Мэги продолжал так же спокойно:
— Если ты думаешь, что сможешь воспользоваться своим вибратором быстрее, чем я сталью, то действуй — это будет интересный эксперимент.
Алек еще с минуту постоял, колеблясь, при этом
— Мальчики! Мальчики! Разве так себя ведут? Да еще при госте… Сгиня, убери эту мерзкую штуку — мне стыдно за тебя.
Нож исчез.
— Ты, как всегда, права, Мама, — ухмыльнулся Мэги. Попроси Молли налить мне еще кружечку.
Один из старых завсегдатаев, сидевший справа от Мак-Киннона, вдребезги пьяный, тоже решил принять участие: он уставился на Дэйва мутными глазами и спросил:
— Парень, а ты посвящен в братство?
Мак-Киннон уловил неприятный запах, исходящий изо рта, когда тот наклонился, чтобы подчеркнуть свой вопрос мановением трясущегося, распухшего пальца.
Дэйв повернулся к Мэги, молча спрашивая совета. Мэги ответил, за него:
— Нет, он не посвящен. — Мама Джонстон знала об этом, когда впускала его. Он здесь потому, что ему необходимо убежище, а это не противоречит нашим обычаям!
Беспокойный шепоток пробежал по комнате. Молли прекратила подносить кружки и, не скрываясь, стала слушать. Но старик, очевидно, был удовлетворен.
— Правда… конечно, правда, — согласился он и сделал большой глоток из своей кружки, — убежище может быть предоставлено при необходимости, если…
Его слова потонули в общем шуме.
Нервное напряжение ослабело. Большинство из присутствующих подсознательно были рады согласиться со стариком и найти оправдание в необходимости. Мэги повернулся к Дэйву:
— Я думал, что то, чего ты не знаешь, не может причинить тебе — или нам — вреда, но вопрос поставлен на повестку дня.
— А что он имел в виду?
— Грэмпс спросил тебя, посвящен ли ты в братство являешься ли ты членом древнего и благородного братства воров, головорезов и карманников.
Мэги уставился в лицо Дэйва с сардонической ухмылкой. Дэйв неуверенно смотрел то на Мэги, то на остальных, видел, что они обмениваются взглядами, и напряженно думал, какого же ответа от него ждут. Нарушил молчание Алек.
— Ну — усмехнулся он, — чего ты ждешь? Давай-ка спрашивай его — или лучшие друзья Сгини свободно используют этот клуб всего-навсего по его разрешению?
— Мне казалось, что я просил тебя помолчать, Алек, ровным тоном ответил Сгиня. — Кроме того… ты нарушаешь одно из требований. Все наши, присутствующие здесь, вначале должны решить, задавать этот вопрос или нет.
Тихий человечек с беспокойным взглядом вполголоса заметил:
— Я не уверен, что это как раз тот случай, Сгиня. Если бы он пришел сам или попал в наши руки… в таком случае да. Но ведь ты привел его сюда. Мне кажется, все считают, что он должен ответить на этот вопрос, и, если никто не возражает, я спрошу его сам. — Он помолчал. Возражений не было. — Ну что ж, очень хорошо… Дэйв, ты видел и слышал слишком много. Покинешь ли ты нас теперь… или останешься и дашь клятву нашей гильдии? Я должен предупредить тебя, что, дав клятву один раз, ты даёшь ее на всю жизнь — и за измену братству существует одно наказание.