Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
– Зои, – перебил его Коул. – Ведьму зовут Зои Саламандра.
Тонкая бровь Рафаэля многозначительно дернулась вверх.
– Ах да, я и впрямь ее знаю. Зои… – произнес он медленно, будто смакуя ее имя во рту, и сложил обе руки на трости. – Вечно норовит доставить неприятности. Давно пытаюсь выселить ее из города. Однако… – Он постучал лазуритовым перстнем по костяной рукояти. – Вы хотя бы знаете, что это такое?
– Ну, череп, – Коул пожал плечами. – Разве нет?
Рафаэль вздохнул.
– Я имею в виду, знаете
– Ведьмы, – выпалил Коул, не раздумывая, и я невольно удивилась, пока не вспомнила, кто он сам такой. – Я вижу, что ведьмы, да.
Рафаэль закусил нижнюю губу и демонстративно поигрался с тростью, будто показывая ее нам со всех сторон. Его пальцы прошлись аккурат вдоль шва на черепушке, делящего затылок на две половинки. Я поежилась, когда он обвел пальцами пустые глазницы, а затем верхнюю челюсть. Нижней у черепа почему-то не было.
– То была необыкновенная ведьма, – низко произнес Рафаэль, улыбнувшись краешком губ. – Ее мать – чернокожая рабыня, отец – богатый землевладелец. Рожденная быть чужой и там и здесь, она стала своей повсюду. Ее боялись и к ней же бежали за помощью, когда заболевало дитя или изменял нерадивый муж… Судье стоило лишь назвать ее имя, и он тут же смягчал любой приговор, опасаясь следующим утром найти у себя под дверью проклятую гри-гри.
– Мари Лаво, – поняла я вслух, и Рафаэль кивнул. – Королева вуду.
– Наша первая Верховная, – продолжил он. – Да, ковен достаточно молод. Если бы не она, его бы не было вовсе. Она сумела объединить разрозненных представителей культа вместе и, невзирая на происхождение, была свободным человеком. Во всех смыслах этого слова. Надеюсь, этого достаточно, чтобы вы поняли, какую ценность представляет для меня сей артефакт. Так с чего мне отдавать вам единственное, что осталось от моей матери?
– Матери? – переспросила я и оглядела Рафаэля повнимательнее.
Я видела портреты Мари Лаво лишь в книгах Виктории, поэтому не могла оценить, насколько Рафаэль похож на нее внешне. Самая сильная магия всегда выбирает женщин, но даже среди них Мари Лаво считалась больше, чем просто выдающейся. Она была гением.
– Моя мать родила по меньшей мере пятнадцать детей. Я даже не со всеми из них знаком лично. Чтобы объяснить новоорлеанцам свое долголетие, Мари долго притворялась своей собственной дочерью… Но однажды годы взяли свое. Уже давно именно я возглавляю ковен. Останки матери – это регалия, подтверждение моего Верховенства, – объяснил Рафаэль. – У нас лидерство наследуется иначе. Верховная сама выбирает себе преемника. Расстаться с черепом – это сложное решение…
– Так, значит, ты его не отдашь?
Рафаэль внимательно осмотрел свою регалию со всех сторон, размышляя. Точнее, делая вид, что размышляет, ведь для себя он уже все давно решил.
– Ну, почему же… Отдам.
Я фыркнула, сложив руки на груди. И
– В чем подвох? – решился уточнить Коул, видимо, подумав о том же самом.
– Никакого подвоха! Видите ли, я тоже заинтересован в предотвращении ритуальных убийств. Вы ведь здесь именно из-за них, я угадал? В Новом Орлеане смертей не было с августа. Благо у нас не так много лишней магии, свободно разгуливающей по городу в поисках пристанища, как в Бёрлингтоне после истребления Шамплейн. Потому и новоодаренных почти нет…
– Погодите-ка, – прервал его Коул, подняв руку, как школьник. – Когда мы разговаривали в последний раз, ты сказал, что я все выдумываю насчет ритуалов и это орудует обыкновенный маньяк…
– Прошло два месяца, мальчик, – Рафаэль закатил глаза. – Я тоже не сижу без дела и успел многое разузнать. Только вот продвигаюсь гораздо медленнее, чем вы. Ведь у меня, как у Верховного, на попечительстве ковен из ста ведьм, так что и свободного времени в разы меньше. Я буду только рад, если вы возьмете решение столь… деликатной проблемы на себя. В обмен я готов предоставить вам все, что для этого нужно, включая регалии моего ковена.
Коул заискивающе посмотрел на меня. Я смогла только промычать в ответ, сомневаясь во всем, что происходит, а оттого совсем не радуясь дружелюбию Верховного Вуду.
– Допустим, мы согласны, – медленно произнесла я, снова осторожничая. – Так когда мы можем забрать череп?
– Не раньше завтрашнего утра, – ответил Рафаэль и, пройдясь до окна, одернул жалюзи. Те взлетели вверх со свистом, открывая вид на оживленную улицу, где уже прогуливались ряженые с детьми, конфетами и музыкальными инструментами.
– Самайн, – простонала я, хлопнув себя по лбу. – Точно!
– Сегодня наш ковен празднует День мертвых и воздает почести лоа – духу вуду, что ждет нас всех на той стороне. Сегодня день Барона Субботы – князя смерти, и этот череп, – он любовно погладил рукой костяную макушку, – то, что позволяет установить с ним связь. Мари Лаво была его любимицей. Без этого никак.
Я кивнула. Потерпеть до завтра было не таким уж суровым условием для столь выгодной сделки, как бы мне ни терпелось скорее вернуться домой.
– Хорошо. Тогда мы заедем за ним сразу после ритуала…
– О, вы тоже приглашены! – Рафаэль заулыбался так широко, что под темными губами, похожими на дольки инжира, сверкнули белоснежные клыки. – Если к моему ритуалу присоединится другая Верховная, Барон Самеди явится куда охотнее.
– Извини, но мама с детства учила меня не лезть в то, в чем не разбираешься. Один из первых законов магии, – шутливо хмыкнула я. – Это не мой культ и не мои духи. Не хочу случайно нажить себе новые неприятности в виде каких-нибудь энергососущих сущностей.