Ковен озера Шамплейн

Гор Анастасия

– Одри…

Скрипнула дверь. За ней, робко переминаясь с ноги на ногу, завернутая в розовое одеяло вместо пижамы, стояла босая Морган со встрепанной головой и вмятиной от подушки на щеке.

– Извините, я не помешала? Где можно найти Сэма, чтобы он приготовил вафель с кленовым сиропом? Я жутко голодна!

IX

Семейные узы

Это

был очень одинокий день.

Дом опустел за считаные часы: Зои, обняв напоследок каждого, загрузила вещи в машину Сэма и помчалась с ним к вокзалу, опаздывая на экспресс, идущий прямиком до аэропорта Нью-Йорка. Утром ее ждал рейс на Новый Орлеан. Рафаэль и не догадывался, что следующим утром покой ковена будет нарушен и на порог заявится та, что захочет отнять его «самый лакомый кусок». Перед выездом Сэм захватил с собой несколько упакованных ланчбоксов – ему предстояло пробыть в Берлингтоне до конца недели, чтобы решить вопрос с арендой квартиры, в которой он больше не нуждался. Исаак уехал тоже: в местной старшей школе катастрофически не хватало учителей, а «сидеть на шее у родной дочери», как он выразился, было унизительно. Раньше мой ковен и так можно было пересчитать по пальцам, а теперь для этого и вовсе хватало одной руки.

Аврора исчезла, не попрощавшись, что, впрочем, было только к лучшему. Правда, не для Тюльпаны: она еще долго стояла у камина, стиснув зубы, а затем схватила из глобуса недопитую настойку и заперлась с ней в спальне на весь день. Мне оставалось только гадать, почему каждая встреча с матерью была так болезненна для нее и равносильна вновь пережитой утрате. Тюльпана отказывалась говорить об этом, но давнее горе, породившее ее ненависть, тянулось за ними обеими почти осязаемым шлейфом.

Теперь же Тюльпана возилась с Диего и Морган в оранжерее, обучая их стихии земли, как ни в чем не бывало. Я в это время бдела возле окна в ожидании чего-то. Поглядывая на ограненный сталактит в медной проволоке, мигающий васильковым светом, я спрятала его в карман джинсового платья. Все эти дни кристалл молчал, не подавая признаков жизни, за исключением монотонной пульсации. Вспышка – затемнение, вспышка – затемнение… Зернистое свечение отлично заменяло ночник, если положить кристалл рядом с подушкой. Аврора так и не соизволила объяснить, что именно должно произойти в тот миг, когда Ферн захочет со мной связаться, и мне приходилось вариться в своем любопытстве. Зато теперь со мной были они.

Я огладила идеальные жемчужины, на которые никак не могла налюбоваться. В них по-прежнему текла магия, которую собирала Ферн из новоодаренных ведьм и которую Вестники отняли у Авроры против ее воли. Малейшее прикосновение к жемчугу пронзало тело электрической спицей, напоминая об этом. У меня не было никаких прав на эти силы… Но лишь я могла распорядиться ими правильно и защитить от тех, кто пустил бы их в расход ради своей корысти, не церемонясь. Оставалось лишь придумать, как нарушить свое обещание, не отдавать их Ферн и при этом выжить.

Я улыбнулась со странной уверенностью, что все будет в порядке, и принялась мять сахарный тростник в ступке, поставив чайник на огонь.

Вскоре по заброшенной кухне растекся лимонно-травяной запах. Мятный чай отлично латал что бы то ни было – павший боевой дух, разбитое сердце, истертый разум. Лучшее лекарство от всех невзгод – и прекрасный способ скрасить свое удручающее бездействие. Я поставила на подоконник фарфоровую чашку

и, привстав на носочки, открыла форточку. Оттуда открывался вид на самый уютный уголок сада – оранжерею под стеклянной крышей, – где копошились три фигуры: маленькая и юркая, как мышонок, высокая с оформленными изгибами и долговязая, размашистая, как прочное грушевое древко. Не успела я разглядеть, чем они там занимаются, как на меня обрушился поток ругательств и собачий лай.

– Стоять!

Коул влетел на кухню, сшибая стулья. А ведь я только прибралась утром! В отсутствие Сэма я оказалась единственной, кто умеет держать в руках поварешку, а потому торчала на кухне сутками напролет. И мне это нравилось: потрескивание печи, запотевшие окна-сетки, запах шоколада и убаюкивающее тарахтение Штруделя, выпрашивающего куриный паштет. Только здесь я могла выбросить из головы мысли о Ферн и гнетущее ожидание вестей от нее… Однако ворвавшийся вместе с Коулом запашок гнили быстро испортил мою бытовую романтику.

– Господи. – Я зажала рукавом нос, когда Бакс, бренча костями, разлегся под обеденным столом. – Он всегда будет так вонять?!

Аромат Бакс и впрямь источал убийственный: кислое разложение листьев, в которых Диего нашел его выпотрошенную тушу, влажная шерсть после нескольких попыток мытья, псиный мускус и тухлые яйца. Гниющая плоть разошлась в зияющие дыры у него на пузе, обнажая желудок. Один голубой глаз затянуло бельмом, но видел он, как и чувствовал себя, вполне сносно: вилял хвостом, звонко лаял и безустанно носился по округе, будто не мог нарадоваться, что снова жив. Коул был единственным, кто эту радость разделял.

– Да ладно тебе! Только посмотри на эту лапочку, – залепетал он, сев рядом с Баксом на корточки и похлопав того по заштопанной грудине, в которой билось сердце, некогда принесенное в жертву на ведьмовском алтаре. – Хороший пес, хороший! Пусть и воняешь мертвечиной, зато умеешь делать кувырок!

Бакс согласно гавкнул, и ароматизатор-елочка для машины, примотанная к его ошейнику, завиляла. Поднялся запах хвои вперемешку с душком от разложения, и стало только хуже.

– А ты разве не должен быть в участке? – напомнила я, подавляя рвотный спазм. – Сэм звонил еще час назад. Он прибьет тебя, если снова опоздаешь. У вас и так дел невпроворот.

– Снова рылась в моих документах? – сощурился Коул неодобрительно. Я и сама злилась на себя за то, что попыталась принять участие в его новом расследовании: фотографии мертвых детей – это оказалось слишком для меня даже после всего пережитого. – У нас уже есть подозреваемый. Сэм задержит его, а я подскочу на допрос…

– М-м, люблю твои допросы.

Коул не уловил в моем голосе флирта и обратил внимание лишь на то, как отряхивается Бакс, разбрызгивая по кухне брызги чего-то желтого и зловонного, что сочилось из него вперемешку с кровью, когда он слишком долго находился на солнце.

– Выведи его погулять, пожалуйста, – пробормотала я, прижав руку ко рту. – И открой все окна.

Коул так и сделал, но это не спасло ситуацию. Тогда я сама покинула кухню, решив подышать свежим воздухом и заодно проветрить не только дом, но и мысли. В конце концов, нужно было проведать ковен: кто знает, не создают ли они еще одну неприятность на наши головы?

Стоило моей ноге утонуть в зеленой траве с вкраплениями первоцветов, как что-то в кармане платья ужалило меня за палец. Ойкнув и выдернув из карманов руку вместе с кристаллом, я пригляделась к нему. Скинув с себя пелену долгого сна, он ожил: пульсация ускорилась, а свет расщепился на десяток маленьких огоньков, играя на каждой из граней, пока все они не собрались на вершине кристалла, выстрелив единым ярким лучом.