Ковчег
Шрифт:
Потом сознание мое выключилось полностью… Я умер!
Я проснулся и прошел в душ. Голова немного кружилась, то ли от выпитого вчера коньяка, то ли от воспоминаний пробивших защитный блок в моем мозге сегодняшней ночью.
Все постепенно становилось на свои места. Оставалось вспомнить, за какой бунт меня отправили в тюрьму для особо опасных преступников. А как мы все попали на звездолет я, кажется, догадался.
Раз меня вывели из анабиотического состояния первым, я, выходит, капитан этого звездолета. Вот
Кто же тогда Лана? Если исходить из логики – мой первый помощник и астронавигатор. Вспомнила ли она сегодня, что-нибудь из своей прежней жизни?
Струи воды приятно омывали мое лицо и тело, настраивая на спокойный лад. Я подождал, пока потоки теплого воздуха полностью обсушат мое тело, и стал искать в душевой бритвенные принадлежности. Все оказалось просто. Я прикоснулся к стенке под зеркалом и открылся небольшой ящик, в котором лежала электробритва и куча всяких кремов.
Я побрился, намазался кремами, которые освежили мое лицо. Я вышел из душевой, полностью готовый к встрече с Ланой, чтобы продолжить наши вчерашние поиски.
«Неплохо было бы обнаружить средства связи», – подумал я и открыл дверь.
Я постучал комнату Ланы.
– Проходи! – она открыла дверь и отступила в сторону. Смотря на меня как-то по-новому.
– Тебе тоже приснились вещие сны? – спросил я ее, устраиваясь на табуретке. – Итак, за что приговорили тебя?
– Выпьем, капитан? Ведь ты капитан? – Лана достала вчерашний коньяк, воду и пачку чипсов.
– Почему нет! А ты рассказывай.
– Я для храбрости, – девушка сделала глоток коньяка и задумчиво посмотрела на меня. – Я убила человека.
– Все мы здесь не святые. Я организатор заговора против правительства. Но это единственное, что я вспомнил.
– Я застрелила труса. Но как, и кто это был, не знаю! Понимаю только, что это было правильно. Еще я помню, что я астрогатор. А дальше стена. Ну, и конечно, казнь…
Лана еще раз отглотнула коньяка и расплакалась.
– Вот и я, хорошо помню только казнь. – Я встал из-за стола. – Пойдем, исследуем корабль.
– Вернемся в наш «крематорий» – Лана взяла меня под руку.
–Почему в «крематорий»? – удивился я.
–Так ведь мы все вроде как мертвецы, если верить сну.
– Хорошо! «Крематорий», так «крематорий»!
Главный коридор спускался пологой дугой вниз. Мы подошли к входной диафрагме. Дверь открылась, и мы вновь шли между ярдами саркофагов. Ради интереса я сосчитал их. Зал вмещал двести анабиозных камер.
Лана в это время остановилась возле одной из них:
– Эта через три часа пять минут откроется. Вот таймер. Думаю теперь очередь главного механика.
– Надо запомнить часы пробуждения людей на ближайшие сутки. – Я подошел к девушке и заглянул через ее плечо. Таймер отсчитывал секунды. Потом цифра пять сменилась на четверку.
– Пройдем по всем саркофагам. Ты по левой стороне, я по правой.
Через полчаса мы
Вторая дверь открылась, как и все здесь, от легкого прикосновения руки. Мы вновь очутились в коридоре, теперь поднимающемся вверх. И двери здесь тоже были, только расстояние между ними стало гораздо больше.
Я открыл первую. На полках здесь лежали сотни комплектов белья и одежды. Строго пронумерованные по размерам все разных цветов. Каждое отделение было подписано. У входа я увидел свое имя «капитан Дейв Золотов» и стопку одежды черного и белого цвета. Имя по соседству гласило, что это одежда Ланы Козич, первого помощника капитана и астрогатора. И так далее по убыванию званий. Если брать пехотные звания, я был полковником, а Лана майором.
Совершенно не стесняясь друг друга, мы сбросили с себя простыни и переоделись в чистое, словно из прачечной, белье и одежду. Лана теперь была в синей юбке до колен и строгой белой блузке, приятно подчеркивающей округлости и выпуклости ее грудей, лифчик она, конечно не носила, да и зачем он молодой девушке.
Я оделся в черные шорты и белую рубашку навыпуск, со знаком солнца на левом кармане и четырьмя золотыми нашивками на правом плече.
В глубине был еще один шкаф, в котором находилась обувь. Я надел удобные светлые мокасины, а Лана босоножки на плоской подошве.
– Продолжаем путешествие. – Я вышел в коридор и подошел к следующей двери.
– Почти уверена, что здесь будут средства коммуникации и штрих-карты, для помещений особого доступа.
Моя спутница оказалась права на сто процентов. Мы разжились личными коммуникаторами, которые были здесь сложены в одной большой нише, прихватив с собой еще несколько штук на всякий случай.
Большая стена напротив двери была похожа на огромные пчелиные соты. Под каждой ячейкой была надпись с именем, фамилией и простейший сканер. Я нашел свою ячейку, благо она была первой в первом ряду и приложил к сканеру указательный палец.
Из ячейки медленно выполз серый цилиндр. Его верхняя часть отошла в сторону и внутри оказалась темная кожаная сумка. Я достал ее и открыл. Сумка была разделена на несколько частей, в которых лежали штрих-карты и электронные ключи. Память неожиданно подсказала мне, что это ключи для запуска систем звездолета и активации аварийного режима, ппри необходимости.
Лана тоже получила свой цилиндр и свою сумку со штрих-картами и набором ключей.
Теперь мы имели доступ ко всему кораблю, вот только не знали, как всем этим пользоваться.
На очереди была третья дверь. Прикосновение руки она не открылась.
– Кажется, я знаю что там – это оружейная. – Я открыл сумку и достал штрих-карту, на которой был золотой капитанский значок. Примерно на высоте в полтора метра от пола, был узкий паз, я вставил в него пластик. Дверь открылась.
–Ты уверен, что нам ЭТО нужно? – Лана посмотрела на меня.