Ковчег огня
Шрифт:
Услышав звонок, Эди вздрогнула от неожиданности и с опаской посмотрела на телефон, лежащий на коленях. От сообщения «Номер засекречен» у нее по спине пробежали холодные мурашки. Стряхнув с себя то, что, как ей хотелось надеяться, окажется необоснованным страхом, она включила беспроводную гарнитуру.
— А-алло…
— Мисс Миллер, я так рад, что наконец дозвонился до вас, — вкрадчиво проворковал ей в ухо мужской голос.
— Кто это говорит?
— Мисс Миллер, я желаю вам только добра. Я просто очень заинтересован в вашей безопасности и благополучии.
Эди выдернула наушник из уха.
О
Ее нашли.
Глава 07
Кэдмон Эйсквит открыл дверь в кафе, и его встретил гостеприимный аромат свежепомолотого кофе и булочек с корицей.
Удобства цивилизованной жизни.
Эти запахи заставили его забыть, по крайней мере на какое-то время, что он живет в самом нецивилизованном мире. В мире, где жестокие акты насилия происходят с леденящей душу регулярностью.
Когда подошла его очередь, Кэдмон заказал кофе и булочку с орешками, гадая, какого черта кому-то пришло в голову назвать эту более чем скромную порцию «большой».
Взяв стаканчик кофе, он обвел взглядом зал, заставленный высокими столиками. Каждый посетитель был замкнувшимся в себе островом. Отыскав достаточно приятный на вид «островок», Кэдмон прошел туда и устроился у окна, своего личного иллюминатора в окружающий мир. Этот стратегический ход должен был позволить ему присматривать за пешеходами на улице, в то же время следя за всеми входящими в зал. Хотя он постарался стряхнуть с себя чувство тревоги, его по-прежнему беспокоил анонимный телефонный звонок в книжном магазине.
Сознавая, что ирландцы — народ очень настойчивый, Кэдмон достал сотовый телефон и положил его перед собой на столик. Если ублюдки попытаются снова связаться с ним, он будет к этому готов.
Господи! Подумать только, что по прошествии стольких лет он все еще продолжает вести старые войны.
Подчеркнуто равнодушно Кэдмон обмакнул булочку в кофе. В Америке правила хорошего тона соблюдались не так строго, и он откусил кусок, затем, изображая человека, полностью поглощенного кофе и булочкой, украдкой выглянул в окно. С этого выгодного места ему открывался вид на все четыре полосы Коннектикут-авеню. Он даже смог разглядеть за деревьями на противоположной стороне церковь сайентологов и начал рассеянно гадать, сколько продлится недавний брак Тома Круза с Кэти…
— Проклятие! — пробормотал Кэдмон, поймав себя на том, что забивает голову подобными глупостями.
Хотя забивать голову глупостями было гораздо лучше, чем забивать их старыми воспоминаниями.
Конкретно воспоминанием о некой Джулиане Хау, корреспондентке Би-би-си, снискавшей заслуженную репутацию своими острыми репортажами.
Судьбе угодно было распорядиться так, чтобы их отношения выросли из обычной тайной операции. Когда в МИ-5 проведали о том, что Джулиана Хау установила контакт с одной североафриканской террористической ячейкой, Кэдмону поручили оценить ситуацию и установить «неназванный» источник. Разыгрывая роль рассеянного торговца книгами с Чаринг-Кросс, Кэдмон работал над этим делом на протяжении шести месяцев. Подобно шеф-повару, накладывающему слой за слоем начинки на торт, он постепенно втирался в доверие к Джулиане за кружкой пива в пабе «Лиса и гончая», за ужином в ресторане «Каприс», вечерами в театре Ковент-Гарден.
Так родился образ Питера Уиллогби-Джонса: по проведенному МИ-5 анализу, Кэдмон стал именно тем человеком, который должен был воззвать
Однако при этом он совершил непростительный для сотрудника контрразведки грех, влюбившись в объект своей работы.
Вот только предмет его любви знала Кэдмона как Питера Уиллогби-Джонса и всегда должна была считать его таковым. Аналитики МИ-5 определили, что Джулиана Хау по роду своей деятельности представляет высокий риск для безопасности — то есть Кэдмону никогда не суждено было раскрыть ей свое настоящее имя.
И после того, как североафриканские террористы были отправлены за решетку, Кэдмон продолжал поддерживать отношения с Джулианой, не в силах от нее отказаться. Он убедил свое начальство в том, что еще не выведал у нее всю информацию, что ежедневное общение с журналистом Би-би-си может оказаться полезным. Когда Настоящая ирландская республиканская армия взорвала бомбу перед редакцией Би-би-си, начальник отдела, в котором работал Кэдмон, внезапно дал свое согласие. Но кровожадные ублюдки из ИРА не желали довольствоваться достигнутыми результатами. Одержимые стремлением затерроризировать Лондон, они в то лето взорвали еще несколько бомб. Эти бомбы в конце концов отняли у Кэдмона женщину, которую он любил больше всего на свете. А поскольку человек, потерявший сердце, частенько становится хладнокровным и бессердечным, Кэдмон посчитал своим долгом исправить это чудовищное зло.
Выследив Тимоти О'Халлорана, одного из главарей ИРА, ответственного за взрыв бомбы, Кэдмон провел несколько недель в проспиртованном состоянии, словно пьянчужка с гравюры Хогарта. [6] Боль была невыносимой. Он обнаружил, что, убив О'Халлорана, не изгнал демонов того рокового взрыва; а лишь удовлетворил жажду отмщения. Но месть не принесла утешения, не стала освобождением. Она только открыла ему, что он способен убивать.
Подобное откровение дается человеку нелегко.
6
Хогарт, Уильям — английский живописец и гравер XVIII века, автор серии гравюр на моральные темы.
Когда Кэдмон наконец пришел в себя, то обнаружил, что МИ-5 не сжигает своих, какими бы ни были их прегрешения, но все же не избежал наказания. Переведенный заведовать конспиративной квартирой в Париже, он через пять лет был уволен со службы Ее величества. И наконец стал свободным.
Кэдмон взглянул на лежащий перед ним сотовый телефон, вспоминая недавний анонимный звонок. Быть может, он поторопился, обрезая старые связи?
«Уже поздновато, старина, сожалеть об этом», — пробормотал он, вызвав этим заинтересованный взгляд женщины с лошадиной физиономией, сидящей за соседним столиком, и виновато улыбнулся:
— Не обращайте на меня внимание, задумавшись, я частенько разговариваю вслух.
— Рада слышать, что не я одна говорю сама с собой. — Женщина посмотрела ему в глаза и задержала взгляд. Увертюра.
— Да, такое бывает.
Негромко запищал сотовый телефон, сообщая о пришедшем по электронной почте сообщении. С радостью ухватившись за возможность вежливо улизнуть, Кэдмон взял со стола аппарат и вежливо обратился к соседке:
— Прошу прощения, дела.
— Да, конечно. — Покраснев до корней волос, она начала сосредоточенно поправлять пластиковую крышку на стаканчике кофе.