Ковбой без обязательств

Рене Холли

Я проверил телефон. Никаких уведомлений. Нужно было убрать его, но палец все равно нашел имя Блэр. Я набрал сообщение, замер, потом стер. Палец завис над экраном, разрываясь между тягой к ней и гордостью, но я все же нажал «отправить».

Кольт: Ты в порядке?

Руби вытащила с полки книгу и снова залезла в кровать, прижимая к груди «Там, где живут чудовища».

— Классика, — сказал я, когда она юркнула под одеяло, и взял книгу.

Я только устроился, как телефон завибрировал у меня на груди.

Я резко схватил его и уставился на экран.

Блэр: Да.

И все. Одно слово.

Я мрачно смотрел на экран, пока Руби рядом не начала нетерпеливо болтать ногами. Тогда я отложил телефон и открыл книгу. Я читал, прижимая ее голову к груди. Мы были примерно на середине, когда ее сонные глаза поднялись ко мне.

— Блэр на нас злится?

Она смотрела так серьезно, как я не привык видеть у своей маленькой девочки. Я вспомнил последние дни ее мамы и ту растерянность, что месяцами держалась в глазах Руби. Она была совсем маленькой, но Бекка все равно оставалась ее мамой. Это был взгляд, который я никогда не хотел видеть на ее лице снова.

Я стиснул челюсти.

— Конечно нет, малыш. Она просто проводит время с подругой.

— Я ее подруга.

Руби сморщила нос, и черт, как же мне хотелось защитить ее от всего мира. Спрятать от боли, если Блэр снова решит уйти, хотя часть меня знала, что я боюсь не меньше за себя.

— Это правда. Просто Мэгги — ее скучная подруга, и иногда взрослым нужно немного поговорить о скучных вещах.

Руби кивнула так, будто все это имело полный смысл, и глаза снова налились сном.

— Ты попросишь ее заплести мне косички перед школой?

— Попрошу, — прошептал я.

Я еще какое-то время лежал так, слушая ее неглубокое дыхание и редкое тихое посапывание.

Я отложил книгу, стараясь не потревожить ее расслабленную хватку на моей руке, и потянулся выключить лампу. Комнату накрыла темнота, кроме лунного света, пробивавшегося сквозь щель в шторах и ложившегося бледным пятном на ее щеку.

В доме стояла тишина, и я остался наедине с мыслями и тревогой, от которой не удавалось избавиться. Я снова взял телефон, экран осветил лицо. Палец зависал, пока я набирал с десяток разных сообщений и стирал каждое.

Перед глазами снова и снова вставало лицо Блэр в пекарне этим утром. Ее карие глаза расширились, когда она увидела меня, настолько, что я успел разглядеть золотистые искры в радужке, прежде чем взгляд потемнел от боли. Она выскочила наружу, едва Челси прижалась ко мне и спросила про нашу игровую встречу, и даже не обернулась, когда я окликнул ее по имени.

У меня не было свидания с Челси Лиланд. Черт. От одной мысли об этом скрутило желудок. Да, она симпатичная, но каждый раз, когда она мне улыбалась, я слышал только, как ее голос отражается от металлических шкафчиков, а то ядовитое прозвище для Блэр расползается по коридорам, как зараза.

«Трахается с братьями».

От этого воспоминания у меня до сих пор скрежетали

зубы. Тогда мне хотелось встать перед Блэр, прикрыть ее собой от этих шепотов. И если быть честным, какая-то иррациональная, собственническая часть меня не выносила, когда ее имя связывали с кем-то, кроме меня. Ни тогда, ни сейчас.

Даже если это был мой брат.

Но Миа, дочь Челси, и Руби были в школе неразлучны, и я не мог лишить дочь этой дружбы только потому, что рука Челси слишком долго задерживалась у меня на плече, когда мы разговаривали.

Я не сделал ничего плохого. Так почему же чувствовал себя таким виноватым?

Я уронил телефон себе на грудь, надеясь, что его вес удержит меня и не даст натворить глупостей. Руби заворочалась во сне, перевернулась и что-то пробормотала. Я убрал волосы с ее лба, желая, чтобы ее мир оставался простым и не тронутым всем тем взрослым дерьмом, которое не давало мне спать по ночам.

Тишина давила, пока палец снова не потянулся к экрану. Я листал чат вверх и вниз, пытаясь найти что-то менее жалкое, но ничего не находилось.

Кольт: Руби спрашивала про тебя. Она скучает.

Я нажал «отправить», понимая, что прячусь за дочерью, но Блэр ответила почти сразу.

Блэр: Скажи ей, что мы увидимся перед школой утром.

Я посмотрел на спящую Руби, на то, как в полумраке поднимается и опускается ее грудь, потом снова на экран.

Кольт: Тебе привезли партию этикеток. Они классные.

Кольт: Но что, черт возьми, такое Клубника на коне?

Я открыл коробку днем, не зная, что она ее, и не смог сдержать смех, увидев нежную пастельную этикетку с красными клубничками в ковбойских шляпах.

Блэр: Ковбойская коллекция Джемов Джун. ??

Блэр: Клубника на коне, Ягодная «Родео-красотка», Родео-малина, Вишня-ковбой и Вперед, виноград.

Я фыркнул, читая этот список. Это была та самая девушка, которая когда-то включила дымовую сигнализацию, варя макароны из коробки, стоя на стуле, размахивая полотенцем и ругаясь, как матрос. Но когда Блэр во что-то верила, в ее глазах появлялся такой взгляд, будто она видела самую суть.

Я осторожно выбрался из кровати Руби, сжимая телефон в руке. Перед тем как тихо закрыть дверь, я еще раз посмотрел на свою девочку.

Кольт: Ты это сейчас придумала?

Блэр: Нет! У нас уже есть предзаказы!

Блэр: И еще. Джун сказала, что вы будете моделями для нашего маркетинга.

Блэр: Готовься, ковбой.

Странный укол нервов пробежал по мне. Я не знал, дразнит ли она меня, но сама мысль о том, что она вообще думает о моем теле, заставила пульс участиться.