Коварный заговор

Джеллис Роберта

Элинор испытала огромное удовольствие, глядя на смутившееся лицо ФицУолтера, и затем грациозно поднялась, протягивая руку.

— Я знаю, как вы торопитесь сделать это, и потому не могу более задерживать вас.

Иэн тоже поднялся. Он был похож на лунатика. У ФицУолтера не оставалось иного выбора, как попрощаться и покинуть комнату в сопровождении молчаливого и дымящегося от злости хозяина. К счастью, оруженосцы Иэна были хорошо вышколены. Оуэн был занят, но Джеффри ждал в маленькой передней, куда выходила лестница, и Иэн сплавил ему ФицУолтера, пока

гнев его не вырвался наружу. Вежливо поклонившись, он развернулся и поспешил назад к жене. Элинор сидела, прислонившись к спинке стула и закрыв глаза.

— Это какая-то нелепица! — в ярости произнес Иэн. — И даже если это правда — я не ребенок. Я поучаствовал во множестве войн, где искали моей крови, а не выкупа. Я вполне способен постоять за себя.

Элинор медленно открыла глаза.

— Я не боюсь, что ты не сумеешь защититься от команды Арунделя, — вздохнув, произнесла она, — но ФицУолтер пришел сюда с определенной целью, и эта цель была не в том, чтобы предупредить тебя о предательстве.

— Ну конечно, нет. Он прихвостень Джона и пришел запугать тебя — ну и меня тоже, наверное.

— Нет, — сказала Элинор. — По крайней мере это не главная цель, хотя и может стоить дополнительных трудностей.

— Элинор…

— Послушай меня! — крикнула она, вскакивая. — Его целью было привлечь твое внимание на сторону Арунделя…

— Что-то ты странные вещи говоришь. А куда же еще смотреть, сражаясь с противником?

— Себе за спину! — воскликнула Элинор. — Если ты будешь искать предателя в команде Арунделя, ты просмотришь его в собственном стане. Ты сказал, что ФицУолтер — прихвостень короля. Разве он сам не способен забежать, к тебе со спины? Погода была сухая уже несколько недель. Трава пожухлая и редкая. Сколько понадобится времени, чтобы поднялась пыль сплошной стеной и зрители ничего не увидели?

— Зато они прекрасно увидят дырку в моей спине, — небрежно прервал ее Иэн. — Не глупи, Элинор. Это последнее, чего хотелось бы королю.

— О, ФицУолтер будет не один в этом деле. Возможно, он и другие фавориты Джона, от которых естественно ожидать, что они будут биться на стороне короля, как-нибудь устроят, чтобы дырка оказалась спереди. Ты будешь окружен людьми, ищущими твоей крови. Ты должен… Иэн!

Яростный и отчаянный крик вырвался из нее, когда ее муж, который все больше и больше бледнел, вдруг зашелся в хохоте, хлопая себя по ляжкам и топая ногами по кругу.

— Любовь короля, — задыхался он, когда вообще сумел заговорить. — Так вот что Вески имел в виду под оценкой любви короля. Не думал я, что Вески способен на такую проницательность. А Лестер! — Он снова рассмеялся. — Я был зол на тебя. Лестер сегодня пришел ко мне и предложил себя и еще четырех своих рыцарей, а я подумал, что это ты ходила к нему и просила его помощи. Теперь я понимаю. Лестер и Вески, должно быть, тоже прослышали о том, что рассказал нам ФицУолтер.

Иэн вытер слезы, собравшиеся в уголках глаз, и вздохнул.

— Тебе не нужно беспокоиться о моей спине. Там будут Вески со своими товарищами, Лестер

со своими, сэр Генри, сэр Уолтер.

— Не слишком полагайся на сэра Генри, — прошептала Элинор, борясь со слезами.

— Ты же не хочешь сказать, что сэр Генри попытается прикончить меня? — саркастически спросил Иэн.

— Нет, — Элинор выдавила из себя улыбку. — Не говори глупостей, но он просто слепнет от борьбы и не может держать в голове ничего, кроме боя, если уж в него ввязался. Он не сможет охранять тебя.

Между слов она думала о том, что ей еще нужно передать сэру Генри, чтобы он понаблюдал особенно за сэром ФицУолтером и его подельниками. Потом она поняла, что больше не может сдерживать свои страхи. Она подошла к Иэну и взяла его за руки.

— Пойдем спать, Иэн, — прошептала она. — Мне так холодно.

Он почувствовал лед ее рук даже через бархатные рукава и не стал возражать, что еще слишком рано или что долгая ночь любовных утех — не лучший способ подготовки воина к битве. Он поднял Элинор на руки и понес в постель.

17.

Первыи день турнира выдался ясным, как и все прежние дни. Погода стояла замечательно сухая и теплая уже практически всю осень и зиму. Долгие часы минувшей ночи, пока Элинор лежала, не шевелясь, рядом to спящим мужем, она молилась о дожде — затяжном моросящем дожде, — но не это было слабым утешением. Дождь не мог длиться вечно, и в тот момент, когда он прекратится, турнир все равно состоится.

Столь же неуверенно Элинор молилась, чтобы колено Иэна разболелось до такой степени, чтобы он не смог участвовать в конных состязаниях или чтобы оно полностью зажило. Если бы она была уверена, что травма действительно могла избавить его от участия в состязаниях, она была бы более сердечной в своих молитвах. Но скорее всего он будет сражаться при любых обстоятельствах: хромой или нет.

Однако Иэн все же был не новичком в искусстве боя. Если он и не достигал мощи таких турнирных бойцов, как Саймон или Пемброк в их молодые годы, поскольку в нем было гораздо меньше веса, тем не менее был очень ловок. Она видела, как он состязался с Саймоном. В те дни это было для них очень обычным развлечением. Саймон говорил, что ему нужны упражнения, а Иэну — опыт, и оба, как дети, радовались. Элинор поначалу нервничала, что один из них может быть случайно ранен, но быстро утихомиривалась, когда с удовольствием наблюдала за боем изумительной красоты.

Поэтому ей нетрудно было утром одарить проснувшегося Иэна непринужденной улыбкой, спокойно наблюдать, как он одевается и вооружается, и беспечно болтать по дороге на поле брани о том, следует ли отослать одежду для переодевания в замок или у них будет время вернуться домой. Иэн настаивал на последнем, со смехом говоря при этом, что ему потребуется вымыться, чтобы избавить себя от грязи, которой он будет покрыт с ногдо головы. И не имеет большого значения, если он немножко опоздает на обед, поскольку, защитник он короля или нет, он не ожидает выиграть приз этих состязаний.