Коварный заговор
Шрифт:
Джон смотрел прямо перед собой застывшим взглядом. Ярость кипела в нем, но жара в ней не было, лишь мертвенный холод, который не нуждался в физической или голосовой разрядке.
— Кто надоумил его? — спросил он негромко. — И как де Випон узнал о моем приезде?
— Сообщение пришло из Роузлинда. Ты, должно быть, собирался навестить их и отправил туда гонца. Это очень мило с твоей стороны, брат. По правде говоря, я немного побаивался, что ты держишь зло на них. Я поехал тебе навстречу, чтобы поприветствовать тебя, конечно, но и умолять быть поласковей в деле с де Випоном и его женой.
— Всего несколько минут назад ты ручался за его преданность. А теперь ты предостерегаешь
— Нет, но ты понимаешь, если какое-то… э-э… оскорбление будет нанесено его жене… — Солсбери поднял глаза. Ему очень не хотелось говорить об этом, но Элинор была так красива, а он знал своего брата. — Он еще молод, — добавил Солсбери извиняющимся тоном, — по крайней мере в этом смысле, и он очень гордый и горячий. Нет, опасности от де Випона ждать не следует. Мне очень жаль говорить об этом, но когда распространилось известие о том, что ты навязываешь мужа леди Элинор, это породило нездоровые настроения.
— А как это известие распространилось? — как кнутом щелкнул Джон. — Что, мой верный вассал Иэн де Випон начал кричать об этом во всеуслышание, чтобы оправдать свое неповиновение?
— Послушай, Джон, ты же знаешь, что никакого неповиновения не было. Я тебе уже объяснял. И он не говорил никому о том, что ты приказал ей, — мягко произнес Солсбери. — А что он, собственно, мог сказать? Он уже был женат. Он не мог сказать, что сожалеет об этом, в присутствии стоявшей рядом жены. Просто твое письмо очень напугало леди Элинор. Она обратилась к епископам за заверениями, что ты не можешь расторгнуть их брак. Когда они сказали, что это дело церкви, в которое ты… гм…
Солсбери замялся. Он был слишком умудрен опытом, чтобы повторять уверения епископов, что Джон не может вмешиваться в дела церкви.
—…в которое ты не пожелаешь вмешиваться, — продолжил он, — она заметно повеселела и сказала, что очень признательна за это, потому что ей не хотелось бы оказывать неповиновение тебе, но она не смогла бы согласиться стать женой Фулка или Генри.
— Леди Элинор испугалась, говоришь? — безразлично спросил Джон.
Солсбери глянул на него, но лицо короля не выражало ничего.
— Она сказала это без какого бы то ни было умысла, — уверил он Джона. — Это было просто женское легкомыслие. В своем страхе она не задумалась, какой смысл могли иметь ее слова.
— А какой смысл они имели?
Вцепившись в короля долгим взглядом, Солсбери пожал плечами.
— А какого ты ожидал? Я скажу тебе всю правду. Мне было самому неприятно. Есть же достаточно приличных людей, которые связаны с тобой множеством уз и были бы весьма признательны тебе, если бы ты вознаградил кого-то из них такой женщиной и таким состоянием. Ради Бога, скажи, почему ты выбрал именно этих двоих? Все присутствующие, и мужчины, и женщины, были потрясены, а вассалы их обоих собрались вокруг них еще раз, чтобы повторить свою клятву, которую только перед этим произносили, — поддерживать их до последнего вздоха. Как бы ни были полезны для тебя Фулк и Генри, это неподходящий способ награждать их. Ты так оттолкнешь от себя всю знать.
— Какое им дело?! — рявкнул Джон.
— У них тоже есть жены и дочери, — подчеркнул Солсбери. — У меня самого похолодело в животе. Неужели ты думаешь, я хотел бы, чтобы Эла окончила свои дни в таких руках?
— Чепуха, — сказал Джон, едва не рассмеявшись от такой идеи! Его внешнее раздражение заметно исчезло, когда он представил свою невестку в лапах у своих прихвостней, но холодная ненависть к Иэну и Элинор свернулась в его груди подобно змее.
— В отношении меня, может, и чепуха, — ответил Солсбери, не зная, что так переменило настроение
— Ладно, не будем больше говорить об этом. Я тебе уже сказал, что собираюсь примириться с этим браком. Я возьму с леди Элинор не более десятой части в качестве выкупа и окажу милость де Випону.
— А я могу поехать с тобой в Винчестер? — спросил Солсбери с некоторой неуверенностью.
Он боялся подозрений, что не доверяет Джону, но так оно и было. Джон часто обманывал его в таких делах, скрывая свою мстительность, а затем нанося удар, когда Солсбери рядом не оказывалось.
— Разумеется, — расхохотался Джон. — Если ты не боишься, что сердце Элы снова зайдется и начнутся головные боли, когда ты отъедешь подальше.
Солсбери тоже рассмеялся. Возможно, его подозрения, что злоба Джона направлена против лично Элинор, и неоправданны. Если так, то худшее позади.
— Я не боюсь этого, — сказал он весело. — Она выехала раньше меня, чтобы встретить нас там. Она торопится приободрить Изабеллу в ее нынешнем положении. Могу утверждать, что эта новость поставила ее на ноги быстрее, чем мое возвращение домой.
Леди Эла действительно, уже прибыла в Винчестер, разместившись в доме, который ее муж купил вскоре после того, как Джон стал королем. Солсбери имел подобные дома также в Лондоне и Оксфорде, других любимых королем столицах. Разумеется, его ранг и отношения с королем, а также любовь к нему Джона позволяли ему размещаться в самих замках, но супруга так жаловалась на шум и тесноту, которые вредили ее хрупкому здоровью, что они предпочли иметь личные резиденции.
Солсбери некоторое время стонал и жаловался на понесенные расходы, но вскоре был вынужден признать, что дома оказались очень удобными. Эла всегда была уклончивой и никогда не признавалась, что делает что бы то ни было ради него, но он чувствовал себя гораздо лучше, когда имел возможность оставлять двор.
Элинор в день своего прибытия получила записку с просьбой нанести при первой же возможности визит графине Солсбери. Она несколько удивилась этому приглашению. Она сама не испытывала привязанности к леди Эле и не видела причин, почему жена Солсбери ищет с ней встречи, — если только она, именно как жена Солсбери, не хотела передать какое-то сообщение от мужа.
Какой бы безукоризненной ни была бы репутация леди Элы, ей не приличествовало приглашать в свой дом Иэна в отсутствие мужа. Элинор понимала, что нужно пойти, но Иэн ушел куда-то, и она не знала, где его искать. Элинор послала записку секретарю епископа, сообщив ему, куда она направляется, и попросив передать Иэну, куда уехала и когда, как только он вернется. Затем она накинула плащ, позвала Бьорна и десяток воинов и заявила гонцу, что готова следовать за ним в дом графини Солсбери.
Первое, что поразило Элинор, когда она вошла в дом леди Элы, была безукоризненная вежливость, с какой приняли не только ее саму, но и сопровождавших ее воинов. Ее провели по лестнице в покои графини. Дом вовсе не выглядел как жилище ленивой неряхи, и слуги были совсем не похожи на свою беспечную хозяйку. Леди Эла, однако, как и следовало ожидать, полулежала на мягком предмете мебели, каких Элинор прежде никогда не приходилось видеть и который вызвал в ней жгучее желание рассмеяться. Это был какой-то гибрид стула и кровати, узкий, с высокой спинкой и подлокотниками, и длинный, связанный воедино скамейкой для ног, так что леди могла и лежать, и сидеть, как ей больше нравится.