Коварный дуэт
Шрифт:
– Ой. Семен Романович, премного вам благодарна, – она закивала головой. – Мне хотя бы лет на пятнадцать-двадцать хватило. Сколько той жизни осталось? Уж восьмой десяток разменяла. Другие и до пятидесяти, шестидесяти лет не доживают, а некоторые и раньше умирают от треклятого рака, саркомы, СПИДа, туберкулеза, сердечных и психических болезней. Меня Бог милует за мою скромную и праведную жизнь. А вечные зубы на том свете мне ни к чему.
– Душечка, вы, же не собираетесь умирать?
– Вы, господин доктор, тоже не торопитесь? – озадачила пациентка его встречным вопросом.
– Мне
– Об этом никогда не рано думать. Наша жизнь непредсказуема, полна неожиданностей и опасностей, – заявила она с видом знатока, сделавшего открытие. – Но торопиться на тот свет не надо. Еще никто из могилы не поднялся и не рассказал, что там на самом деле, бездна тьмущая или райская жизнь для избранных?
– Вашими устами, дорогая и мудрая, как сова, Элеонора Борисовна, глаголет истина, – заверил стоматолог и подумал: «Вот, старая каракатица, на ладан дышит, а за жизнь из последних сил цепляется. Пожила ведь в достатке и роскоши, в отличие от многих женщин сурового военного и послевоенного времени. И сказывают, безотказной красавицей была, охотно мужу изменяла, а теперь безгрешной и праведной прикидывается, хоть всех святых выноси. Все-таки есть среди женщин коварные и лукавые создания, прирожденные актрисы. Но и меня на мякине тоже не проведешь, жизнь потерла жерновами».
– Вы не ошиблись, и одна из старых коронок, действительно, стерлась, – сообщил стоматолог, слегка постучав инструментом по коронке, спросил.– Так не болит?
– Ой, шибко болит, и ощущение неприятное, словно, извините, в туалете, – пожаловалась пациентка.
– Неправильный прикус, – вынес Дубняк свой вердикт.– Поэтому во время приема пищи вы постоянно будете ранить язык. Коронку надо срочно заменить. Но в данный момент у меня нет подходящей. Вы же не соглашаетесь на «булат», хотя он прочнее и долговечнее золота. К тому же и намного дешевле?
– Конечно, нет, зачем мне «булат», когда есть золото и платина,– не без гордости заявила Элеонора Борисовна.– Золото не окисляется, я не хочу «булатом» травиться. Пусть его крестьяне ставят, а у цыганского барона, сказывают, даже у коня золотые зубы.
Дубняк не стал ее переубеждать в том, что «булат» представляет собой золотистое напыление металла и никакой угрозы для жизни не имеет, но протезы и коронки из него благородны по виду и пользуются популярностью у пациентов. Высокомерное пренебрежение Лозинки к «булату» утвердило его в мысли, что она не последние деньги готова заплатить для замены коронки. Он тщательно осмотрел полость рта, выключил свет прибора.
– Десны у вас, Элеонора Борисовна, не ахти, бледно-розовые, рыхлые,– покачал сокрушенно головой стоматолог.– Рекомендую чаще полоскать полость рта отварами дубовой коры, софоры, череды, шалфея, эвкалипта или чабреца…
– Я дорогую зубную пасту покупаю, бленда-мед и макинз. Не жалею денег, здоровье дороже,– недослушав, перебила его пациентка.
– Вы тоже помешались на рекламе. От этих заморских средств польза для десен и зубов такая же, как мертвому припарка,– усмехнулся он.– Лучше используйте не химию, а народные, проверенные многовековой практикой, природные средства,
– Ой, спасибо вам за добрый совет,– улыбнулась Элеонора Борисовна.– Теперь я накуплю в аптеках разных трав. Кроме тех, что вы назвали еще и зверобой, тысячелистник, бессмертник, подорожник, росторопшу, мать и мачеха, крушину…
– Ну, мать и мачеху, и крушину не обязательно, – рассмеялся он.– Это нечто вроде противозачаточных средств, в вашем, далеко уже не бальзаковском возрасте, эта проблема, наверное, не угрожает.
– Говорят, что еще пчелиный прополис полезен, как антисептик? – вспомнила женщина.
– Да, полезен,– подтвердил Семен Романович.– Но его цена кусается, не каждому по карману, как и маточкино молочко. Полезно, но не всякому доступно.
– У меня валюты хватит и на прополис, и на молочко, – похвасталась Лозинка.– Ради здоровья и продления жизни ничего не жалко. Казалось бы, уже пожила свое, седьмой десяток разменяла, а помирать все равно не хочется. Рай там ждет или ад, никому неведомо, но земная жизнь лучше. С мое поживете и все поймете, чем ближе к роковой черте, тем больше дорожишь каждым часом, минутой и секундой.
– Верно, человек из последних сил цепляется за жизнь. Она приятна, как терпкое вино из массандровских погребов, – согласился стоматолог и велел. – Присядьте к столу.
Помог Элеоноре Борисовне подняться, сойти с кресла и пояснил. – Вашим коронкам и протезам, уже лет шесть-семь, износились и требуют капитального ремонта. Ничто не вечно под Луной.
– Да, семь лет, – подтвердила она.– Протезировала, когда еще мой супруг незабвенный, Филипп Савельевич, жив был. Царство ему небесное. Уже три года, без него, сердешного на белом свете маюсь. Он у меня адвокатом работал, юридической конторой заведовал, уважаемым человеком был, стольких известных людей от тюрьмы спас. А я у него конторе делопроизводством занималась.
Славное было время. Кроме зарплаты за выигранные уголовные и гражданские дела еще и гонорары, разные там подарки, получал. Клиенты не скупились. Сорок лет с Филей прожила, как у Бога за пазухой. Где мы только с ним не побывали. И в Большом театре в Москве, и в Одесском оперном, в Эрмитаже и Третьяковке, в Алмазном фонде, во дворцах крымского Южнобережья, а уж в Ялту и Сочи, в Трускавец и Цхалтубо, считай каждое лето ездили. С деньгами и путевками проблем не было. По моим путешествиям можно географию изучать. Это сейчас я всеми забытая и одинокая. Эх, старость не радость …
– Я вас хорошо понимаю,– вздохнул стоматолог.– При солидном муже блистали в светском обществе. Судьба изменчива. Сейчас многим живется скудно и одиноко? Дай Бог вам счастья и благополучия, процветания и долгих лет жизни.
– Вашими молитвами, Семен Романович, пусть они дойдут до всевышнего, нашего творца и спасителя, – пожелала она. – Я не страдаю, слава Богу, муж обеспечил, а другим хуже приходится. Часто, сидя на скамеечке у подъезда, вижу, как нищие бомжи в мусорных бачках и контейнерах роются, а беспризорники пристают, на хлеб денежку просят. Жалко мне их, сердце кровью обливается. Когда, что есть в кошельке, обязательно подам. На том свете доброта и милосердие зачтутся.