Коварныи? супруг

Маура Катарина

— Я могу... Я могу прийти в другой день, если сейчас не самое подходящее время. Прости, я должна была позвонить.

Я поспешно поднимаюсь на ноги и оборачиваюсь, уверенный, что мой разум разыгрывает меня.

— Сиерра.

Она смущенно улыбается, ее взгляд блуждает по моему телу, и она замечает, что моя кожа все еще влажная, и ее щеки вспыхивают. Я застываю на месте, наблюдая за тем, как она следит за каплей воды, стекающей с моей шеи на грудь и пресс, пока она не исчезает на моем полотенце.

Моя жена обходит диван, и мой взгляд падает на книгу, которую она держит в руках — ту, что я написал для нее.

— Я пришла, чтобы вернуть это, — говорит она, глядя на книгу.

Мое сердце болезненно

сжимается, и я с трудом сглатываю, проследив за ее взглядом. В этой истории есть одна часть, которую я опустил — только одна. Я начал писать ее, потому что планировал сделать предложение еще раз в первую годовщину нашей свадьбы. Последние несколько страниц должны были быть посвящены тому, как я дам ей книгу и буду смотреть, как она ее читает, мысленно фиксируя все ее улыбки и визги во время чтения, что мне очень нравится делать. Я бы сидел с ней в нашей библиотеке, пока она не дошла бы до той части, где она читает о том, как я встал перед ней на одно колено, и она бы нахмурилась, зная, что этого никогда не было, а потом она бы задохнулась, когда я сделал это в реальной жизни. Я бы сказал ей:

— То, чем закончилась эта история, — выдумка, но я хочу, чтобы она стала нашей реальностью. Я знаю, что не могу сравниться с героями, о которых ты читала, но я никогда не перестану стараться воплотить в жизнь твои самые смелые мечты.

Я все выучил наизусть, месяцами работал над тем, что скажу. Это должна была стать ее новая любимая книга, а наша история — самой любимой из всех. А теперь она даже не хочет брать ее в руки.

Я бесцеремонно тянусь к ней, но она прижимает ее к груди, не давая мне дотянуться.

— Концовка была отстойной, — говорит она мне, и мои глаза встречаются с ее глазами. — Поэтому я переписала ее.

— Что?

Ее руки дрожат, когда она протягивает мне книгу, и я несколько секунд смотрю на нее, боясь того, что найду. Мне хочется растянуть этот момент, отчаянно желая остаться здесь навсегда, в неизвестности, где мне не придется признавать, что между нами все кончено.

— Читай, — шепчет она.

Я неохотно открываю книгу и перехожу к последним страницам, которые я оставил пустыми. Под моим последним предложением ее почерком написано: — История о нас закончится не так. Это всего лишь один из этапов нашей жизни, первое настоящее испытание, которое нам пришлось преодолеть как паре. Мы с тобой едва не потерпели неудачу. Мы не смогли понять друг друга, не смогли общаться, несмотря на данные обещания, но ведь мы извлечем из этого уроки, не так ли? Эта книга — доказательство того, как далеко мы с тобой зашли вместе, прежде чем пустить наши усилия на самотек.

И вот я здесь, предлагаю тебе альтернативную концовку. Наша история отклонилась от курса, но что, если мы перепишем ее вместе? Я все еще люблю тебя, Ксавьер Кингстон, и ты все еще единственный мужчина, которого я когда-либо хотела, единственный, кого я когда-либо любила. За такую любовь стоит бороться, и вот я спрашиваю тебя, готов ли ты быть уязвимым со мной, признать боль, которую мы оба причинили, и начать исцеление вместе со мной.

В конце концов, «Счастливы до конца» — это не момент, это выбор, который мы должны делать снова и снова, каждый день. Это обязательство друг перед другом, обещание продолжать работать над счастьем, никогда не принимать его как должное и не отказываться от него в пользу наших страхов и неуверенности. Давай сдержим наши клятвы, Ксавьер. Давай выполнять данные нами обещания. Давай вместе перепишем эту концовку.

— Я оставила немного места в конце, — говорит она, ее голос срывается. — Может быть, когда-нибудь мы сможем добавить несколько предложений. — Моя жена смотрит на меня с такой надеждой в глазах, и мой взгляд не покидает ее, когда я откладываю книгу и тянусь к ней.

У нее

перехватывает дыхание, когда я запускаю руку в ее волосы и притягиваю ее ближе, мой лоб опускается к ее лбу, а ее руки обвиваются вокруг моей шеи.

— Нет ничего, что я не сделал бы, чтобы переписать наш конец, — говорю я ей, и мой голос срывается. — Я так сильно люблю тебя, Сиерра. Нет ничего, что я не сделал бы ради еще одного шанса с тобой.

Ее рука движется вверх по моему затылку, к моим волосам, а затем ее губы прижимаются к моим. Я стону, притягивая ее к себе, смакуя ее вкус и прикосновения. Я больше никогда не буду воспринимать это как должное. Я никогда не оставлю ее.

— Я никогда больше не отпущу тебя, — шепчу я ей в губы, благодарный за то, что она здесь, в моих объятиях. Нет ничего, что я не сделал бы для ее счастья, ничего, что я не сделал бы для того, чтобы убедиться, что она оказалась права, и это будет лишь один поворот в нашей истории, на котором мы будем учиться и который никогда не повторится.

Глава 69

Сиерра

Я откинулась в машине, ожидая, пока Ксавьер закончит сеанс терапии, и приковала взгляд к своей электронной читалке. Я не знала, чего ожидать, когда шла к нему домой с «Историей о нас» в руках. Прочитав его слова, я поняла, что мы заслуживаем еще одного шанса, но не была уверена, что это будет означать на практике. Будет ли это одной из тех вещей, которые мы говорим и обещаем, но не выполняем? Будет ли все хорошо какое-то время, но время наложит свое злобное проклятие, заставив нас забыть о своих обязательствах, и мы снова погрузимся в свою зону комфорта?

Я боялась доверять, и тут Ксавьер доказал, что все мои опасения ошибочны. Я думала, что он и раньше был предан мне, но то, как он вел себя с момента моего возвращения домой, превзошло все мои ожидания. Он решил пойти на терапию, чтобы преодолеть некоторые шрамы своего прошлого, и я вожу его туда раз в неделю, наслаждаясь часовым сидением в машине с книгой, после чего он приглашает меня на обед.

Хотя он не может быть полностью откровенным во время сеансов, терапия помогает ему лучше, чем я могла надеяться, и это помогло ему не впасть в депрессию, когда Элайджа чуть не сорвал нападение на Валерию в прошлом месяце. Она перестала прятаться после похорон бабушки, где ее много фотографировали, и, как и следовало ожидать, это привело к увеличению числа попыток насилия по отношению ко всем нам. До недавнего времени я не знала, но за те годы, что она скрывалась, Валерия уничтожила все преступные организации, о которых узнала за время своего пребывания в плену, каждый раз оставляя после себя игральную карту «Пиковая дама». Список ее врагов длиннее, чем у всех ее братьев вместе взятых, но, похоже, ее это совершенно не беспокоит.

У меня звонит телефон, и я удивленно поднимаю глаза, когда на экране мелькает имя Валерии.

— Я как раз думала о тебе, — говорю я ей, ухмыляясь про себя.

— Сиерра, — говорит она, ее тон мрачен. — Ты должна мне помочь.

Я сажусь, мгновенно приходя в состояние повышенной готовности.

— Что случилось? — спрашиваю я, запуская диагностику на планшете, который я повсюду ношу с собой, и обнаруживаю, что все наши меры безопасности не нарушены.

Ксавьер потратил месяцы на мою подготовку, учил меня стрелять, следил за тем, чтобы моя физическая форма и боевые навыки оставались на том уровне, который его устраивает. Он собирается лечиться, но взамен попросил, чтобы я никогда не была беспомощной и, по крайней мере, могла защитить себя, не ограничиваясь тем, чему меня учили на курсах по предотвращению похищений. Я очень серьезно подошла к этой задаче, чтобы показать свою преданность ему, и потратила месяцы на изучение всевозможных протоколов безопасности, освоила крав-мага, научилась носить и использовать оружие.