Коварные сентеги
Шрифт:
Быстро обернулся к одному из мужчин и ткнул в него крылом:
– Ты! Убей этого на дороге перед повозками!
Раб шумно выдохнул и, не в силах ослушаться хозяина, медленно направил похаса вперед.
– Выполняю, тэш!
И все-таки желания убивать у него не было. Его губы не шептали, а почти выкрикивали противнику: «Упади на землю и не шевелись!» Он хотел просто оглушить воина со щитом.
И тут пеший воин метнулся навстречу похасу. Прыжок, удар – и оглушенный всадник свалился на землю.
– Ты и ты! – новые взмахи крыла. – Убейте его!
Эта пара взяла старт уже резвее. Хотя старался только один, глаза
– Вы, трое! Если не справитесь с этим щитоносцем, я вас собственноручно добью!
Эти ребята уже и в самом деле старались. Но результат был тот же: к повозкам никто не прорвался. Добивать графу пришлось бы только одного, грамотно оглушенного. Второго Кремон заколол, а третий сам при неудачном падении свернул себе шею. Ну и еще один агонизирующий похас оказался на земле, обильно заливая ее кровью. Невменяемый действовал по давно усвоенному правилу: все, что мешает врагам, помогает мне. И уже вновь стоял на выбранной позиции.
Вражеский предводитель и его ближайшие сподвижники осознали, что рабы скоро кончатся, а толку от этого так и не будет. Поэтому после понятных, отработанных в их воинском коллективе жестов командира сразу четыре сентега двинулись вперед, решив прожечь себе дорогу через странного раба со щитом.
Сам граф тут же заорал, чтобы его далеко было слышно:
– Арестовать вон того сентега!
То есть вроде как законность соблюдается, кого-то арестовывают. Ну а если потом рабы в приступе рвения и арестованного, и саму конклатерру затопчут, так это издержки любой потасовки. Тем более со временем можно слишком усердных рабов казнить в назидание остальным, и все будет шито-крыто.
Но слишком уж нападавшие понадеялись на свое магическое превосходство. Знай они, что и к чему, им следовало атаковать всем скопом, одновременно. Тогда бы у них еще были шансы на успех. А так новая атака началась эффектно, красиво, но… безрезультатно!
Кремон принял на себя четыре огненных шара средней величины и, прыгнув вперед, убил всех четверых сентегов красивыми молниеносными росчерками своего меча. А потом развернулся и стремглав бросился под прикрытие повозок. От вида крови и павших товарищей остальные сентеги словно взбесились и во главе с графом устремились к повозкам.
И тут последовал фланговый удар с тыла. Сату-Л гав успел выпустить девять мраморных шариков. Видимо, ему при перезарядке помогала девчушка, а то и ее отец, и скорострельность получилась невероятная. Девятью зарядами были уничтожены шесть сентегов, а седьмого тяжело ранило, оторвав ему ногу. Может, еще бы выстрелы последовали, но троица оставшихся в живых и ничего не понимающих вояк уже находилась возле самых повозок, и Коллекционер побоялся случайно задеть своих.
Но там и без него справились. Кремон шутя разделался с графом, разрубив его тушку на две половинки: верхнюю с руками и нижнюю с ногами. Во второго попал болт из арбалета Кашада, помещенный в центр совмещенного с ним огненного шара. Ну а третьему довольно лихо оторвал голову силовым
Благоразумнее всех поступили двенадцать воинов-рабов, оставшиеся на похасах. Спокойно посмотрев, как их хозяева благополучно испустили дух, они спешились и безропотно стали ждать команду от… (кто бы сомневался!) своей новой хозяйки.
– Эй, вы! – крикнула Риона застывшим в тылах мужчинам. – Чего встали?! Разоружить вон тех, поднять кто живой, ловить похасов и собрать все оружие! И пошевеливайтесь, ребятки, пошевеливайтесь! – И уже немного растерянно, вслед: – Эй! А раненые куда побежали?.. Я вроде им ничего не говорила…
Кашад еще немного нервно присматривался к лежавшим, опасаясь, что те притворяются, а вот его старший братец являл собой образец истинного спокойствия:
– Это они, красавица, тебя слишком боятся. Потому всей толпой и ринулись выполнять… А ну как загрызешь кого из ослушавшихся?.. И шавасун спрячь! Нечего им зайчики народу в глаза пускать…
По местным законам, трофеи на месте стычки принадлежали победителю. Рабы, если таковые были, естественно, тоже переходили к новому хозяину. Другой вопрос, что частенько вот такие крупные свары потом рассматривались имперскими судьями. Могли заставить кое-что, а то и все вернуть родственникам, если победители были не правы. Но тут уже все зависело от свидетелей. А оных Сату-Лгав уже весьма интенсивно созывал к месту сражения и деловито записывал их имена и места проживания. Причем записывал имена только сентегов, потому что тех оказалось предостаточно. А коль хозяев много, то в таких случаях рабов никогда судьи и не допрашивали.
Обоз опять резко вырос в размерах и в количестве людей.
Глава 34
По двум мишеням
Эль-Митолан Бедзе, по счастливому совпадению, жил уже второй месяц один. С последней своей супругой он два месяца назад расстался вполне мирно, и та по взаимному согласию уехала жить к своим родителям. Так что колдун уже на второй день знакомства набрался решимости и пригласил баронету Белери Шугерт перебраться к нему. Как это ни показалось странным, но прекрасная коллега по магическому искусству согласилась сразу. И первый вечер, а потом и ночь любовники довольно интенсивно предавались интимным ласкам. Причем предавались этому с ущербом для личной выгоды управляющего княжеской почтой. Ну а на следующий день Бедзе бросился наверстывать некие упущенные выгоды, и, как оказалось, поздновато.
Определенные, изложенные письменно льготы от самого князя он, конечно, получил. Как и массу привилегий в ближайшем будущем. Естественно, и визит к княгине принес ощутимые плоды в карьерном росте. А вот попытка чуть нагреть руки на посредничестве в торговле оружием запоздала. Главный торговец города, полковник Сетирес, а по совместительству и давнишний приятель оказался в курсе готовящейся войны давно и с приличными барышами к моменту разговора.
Бедзе, понятно, расстроился, а чтобы возвысить себя в собственных глазах, возжелал похвастаться новой обворожительной любовницей. Вот и пригласил полковника вместе с его компаньоном на классический, как тут говорили, семейный ужин. А потом, мол, отправимся все вместе на очередной бал, куда пригласительные джерды имелись у обоих приятелей.