Коварная
Шрифт:
Теперь я расплачивалась за всё. Только передо мной забрезжила надежда любить, быть любимой и жить нормальной жизнью, как её тут же отняли. Броди провинился лишь в одном – он просто любил меня, любил как никто другой.
Я обняла пиджак. У меня даже не было возможности попрощаться с ним. По крайней мере, со Стюартом мне выпал этот шанс. Только вот сказала ли я ему «прощай»? Ох, какого черта это случилось именно с Броди? Я была единственной, кто заслуживал смерти, не он. Мои колени подогнулись, и я упала на пол. Опустив голову и обнимая пиджак, я прижалась к нему, слёзы капали
Нет! Нет, чёрт возьми! Он не мог им быть. Он не мог им быть!
Меня всю трясло, когда я вскочила на ноги и бросилась к двери.
– Трэвис! Трэвис! – кричала я, сбегая вниз по ступенькам. – Трэвис! – ноги подкашивались, глаза затуманились от слёз. Солёные капли безостановочно струились по моим щекам. – Чёртов Трэвис, где ты, мать твою?
Завернув за угол кухни, я наткнулась на него и Лизу. Трэвис обхватил мои плечи, чтобы удержать на месте. Они оба смотрели на меня широко раскрытыми глазами.
– Миссис Харрингтон, что с вами? – спросила Лиза.
Но я смотрела только на Трэвиса, протягивая вперёд руку и разжимая пальцы, чтобы показать ему мятные леденцы. Мой голос ломался от неверия в происходящее.
– Скажи мне. Пожалуйста, скажи мне, что он не был одним из… – Я не могла выговорить остальное: то, что Броди был одним из друзей.
Трэвис не ответил. Он просто закрыл глаза и кивнул.
– Нееет! – я была не в состоянии думать. Я не хотела осмысливать это. Мои колени подогнулись.
* * *
Я пришла в себя уже в своей кровати. Хотя в комнате было темно, я сразу поняла, что не одна.
– Трэвис? – прозвучал мой вопрос.
– Виктория? – раздался из темноты его глубокий голос.
– Что случилось?
Постель прогнулась, и я поняла, что он рядом. Когда мои глаза привыкли, я увидела его профиль: длинное мускулистое тело на фоне озарённого луной неба.
– Мне снова пришлось спасать твою задницу.
Я потёрлась щекой о подушку, и воспоминания вернулись. В груди заболело от чувства потери.
– Мы с Лизой перенесли тебя сюда, – продолжил он. – Заехала доктор Конвей и что-то вколола тебе. Ты проспала почти шесть часов.
Пустота внутри была невыносимой.
– Трэвис, как так? – откуда-то изнутри меня прорвались всхлипы. – Как Броди…?
Я даже не могла закончить предложение. Я не могла произнести слова «умер».
– Мне жаль, – только и произнёс он.
– Нет, тебе не жаль! – заорала я. – Он тебе не нравился. Я видела, как ты смотрел на него.
– Он не нравился мне, потому что лгал тебе.
Вновь полились слёзы, от которых зажгло и без того уже опухшие глаза.
– Я ничего не хочу об этом слышать. И что ты вообще делаешь в моей комнате? Убирайся!
Большие тёплые ладони обхватили мои плечи.
– Не прикасайся ко мне! Я уже говорила тебе, чёрт возьми, чтобы ты никогда
Но он не отпустил, вместо этого, Трэвис придвинулся ближе, его тёплое дыхание защекотало моё лицо.
– Он лгал тебе. Я - никогда.
Я знала, что то, что он говорил, было правдой. Мне не хотелось в это верить, но в глубине души я знала, что это было правдой. Моё тело задрожало от этой правды, которая вот-вот готова была сорваться с языка. Трэвис продолжал удерживать мои плечи, и я прошептала:
– Он был Мятным человеком.
– Мятным человеком? Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросил Трэвис, выпуская меня.
Я села. Осознав, что на мне только блузка и трусики, я завернула простыню вокруг талии и попыталась объяснить ему.
– Были такие друзья – я, на хрен, ненавижу это проклятое слово – которых я распознавала по запаху. Один из них был ласковым… – Моё тело затряслось, и я вытерла глаза простынёй. – Или казался ласковым, по сравнению с остальными. Я называла его Мятным человеком. Именно с ним я была в день смерти Стюарта.
– Да.
– Это был он… Броди.
Трэвис кивнул.
Я, не веря в это, покачала головой.
– Но он никогда не говорил мне, что был там. Он позволял мне верить в то… – Я не в силах была остановить ни боль в груди, ни слёзы. Я ненавидела слёзы. Слёзы были признаком слабости. Я же не была слабой. Я не хотела быть слабой, но боль была невыносимой.
– Виктория? – позвал меня Трэвис, нежно утирая мои слёзы большим пальцем. – Он был одним из них. Он работал с Дуранте, как и остальные в «Крейвен и Ноулз». Он охрененно глубоко закопался в их дерьме. Я не хочу сказать, что он не помогал тебе. Чёрт, возможно, у него действительно были к тебе чувства, но, блять, ты богатая женщина. Вокруг полно мудаков, которые будут делать и говорить всё что угодно. Тебе не нужно было даже рассказывать ему о том, что происходило на складе: он знал, что ты там делала. Он, на хрен, делал это с тобой.
– Как, Трэвис, как? Как он заразился?
Матрас снова прогнулся, когда Трэвис пошевелился.
– Я не знаю. Могу предположить лишь одно – он приехал на склад после того, как мы уехали. Я могу съездить туда утром и проверить, был ли там кто-то, кто вводил свой код. Если это был он… если это он приезжал на склад, то, наверное, нашёл перчатки и прочую дрянь.
– И прочую дрянь? Ты про хлыст и грёбанную сперму Паркера?
Если это было так, то Броди знал, что я солгала ему.
– Виктория, – сказал Трэвис. – Я ничего не убрал. Если он спустился вниз и касался тех вещей, чёрт, даже одного хлыста, я не знаю. Он мог заразиться через него.
– Ты сказал, что я не могу доверять мудакам вокруг, они сделают и скажут всё что угодно. Ты тоже мудак. Так могу я доверять тебе?
Большая ладонь коснулась моего лица и убрала от щеки волосы.
– Я когда-нибудь утверждал, что не мудак?
– Нет, – ответила я, наслаждаясь теплом его ладони и его честностью.
– Я не знаю, можешь ли ты доверять мне, но одно могу сказать точно – я всегда был честен с тобой.
– Нет, не всегда.
– Что? – спросил Трэвис. – И когда это?