Коварная
Шрифт:
– Маркус и Лайл, до свидания! Спасибо, что приехали.
Они улыбнулись, напомнив мне об их отце. У них обоих были его каштановые волосы и зелёные глаза. Чем старше они становились, тем больше в них было от Рэндала и меньше от Мэрилин.
– Не за что благодарить, Викки, – сказал Маркус, подойдя ближе и наклонившись, чтобы обнять меня. – Надеюсь, тебе станет лучше.
Я обняла его в ответ.
– Конечно, станет. Просто мне нужно немного отдохнуть.
Обнимая меня, он прошептал мне на ухо:
– Я знаю, что это была ты. Спасибо.
Я отстранилась, и широко
Он пожал плечами.
– Мама хочет, чтобы все думали, будто это она платит за всё, но я уже не такой маленький и тупой, как был раньше.
Я взъерошила его волосы, широко улыбаясь.
– Эй, никто и никогда не считал тебя тупым. Тупиц не принимают в Университет Майами.
Когда он выпрямился и улыбнулся, в прежнем мальчишке я увидела мужчину.
– Вэл говорила мне, что тебя тоже туда зачислили. Жаль, что ты не стала учиться. Там реально классно. Пусть ещё прошло немного времени, но, по-моему, мне там понравится.
Да, учиться в Университете Майами действительно когда-то было моим самым заветным желанием. Но была то я или другой человек? Пока Маркус говорил, появилась Мэрилин и обняла его одной рукой.
– Отец гордился бы тобой.
– Маркус, – с грустной улыбкой произнесла я, – держи меня в курсе событий. Твоя старушка-сестра тоже гордится тобой.
– Ничего ты не старушка, – усмехнулся он, кивнул на прощание и ушёл ко второй машине.
– Что ты сказала ему? – спросила Мэрилин, усаживаясь в мой лимузин.
Прежде чем я успела ответить, в салон заглянул Трэвис, покачал головой и закрыл дверь.
– Ничего, мама. Я не сказала ему, что оплатила его учёбу, если тебя это интересовало. Однако, я бы предложила тебе быть откровенной хотя бы с одним или двумя твоими детьми. Это пошло бы тебе на пользу.
Она опустила глаза.
– Куда уж лучше, – сказала она слабым голосом, который был нетипичен для неё.
– Да, куда уж лучше. Не пытайся играть со мной. Я не в настроении. Ведь ты только что огорошила меня супер-новостью на похоронах моего мужа. Мы везём тебя домой. Так что, начинай говорить.
– Домой? Нет, Виктория. Я собираюсь остаться с тобой, позаботиться о тебе, помочь.
Машина тронулась, из меня вырвался нервный смешок.
– Ни хрена подобного! Мне нужны отдых и тишина. Тебе лучше начать рассказывать. Время пошло.
Она сглотнула и уставилась в окно.
– Я понимаю, ты чувствуешь, будто между нами нет близости…
– Замолчи, чёрт возьми! Её нет и никогда не было. Ты не воспитывала меня, не заботилась обо мне. Когда я была девочкой, ты отправила меня в другую семью, пока сама жила, присосавшись к грёбаной бутылке. Ну, а после того, как ты вылечилась от алкоголизма и вышла замуж за Рэндала, то отослала нас с Вэл в пансионаты.
– Это всё было лишь потому.., – начала она.
– Потому, что тебя огорчало смотреть на меня. Я слишком сильно напоминала тебе об отце и моём близнеце. Чёрт, да я, наверняка, и до сих пор напоминаю. Я слушала это всю свою жизнь. Не хочется ворошить прошлое, но, мать вашу, вы с Рэндалом продали меня!
– Это не совсем правда.
Я резко
– Скажи тогда мне, что именно из всего сказанного мною не совсем правда?
Внезапно её вниманием завладела ниточка, которую срочно было необходимо убрать с платья.
– То была безвыходная ситуация. Ты не знаешь, о чём говоришь. Тебе не приходилось сталкиваться с…
У меня заканчивалось терпение.
– Мэрилин, у тебя есть около пятнадцати минут, пока мы не доехали до твоего дома. Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала со мной. Не надейся. Живи с этим дальше.
– Виктория, посмотри на себя. Ты двадцатидевятилетняя красивая женщина, у которой денег больше, чем можно себе представить. Ну да, ты вышла замуж очень молодой. Но всё могло быть куда хуже. Если бы Стюарт не предложил жениться на тебе, всё было бы куда хуже.
Предложил? Предложил жениться на мне или купить меня?
– Неужели, мама? Хуже для кого? Для меня или для тебя? И, кстати, мне двадцать восемь. Да, жди-жди своей награды в номинации «Мать года». Уверена, ты вот-вот её получишь.
– Виктория, выслушай меня. Ты сказала быть откровенной. Это я и пытаюсь делать. Ты послушаешь?
Было что-то незнакомое в её голосе. Я кивнула.
Она подняла голову и начала говорить.
– Я любила твоего отца – твоего биологического отца, как никого другого. – Она перевела взгляд на окно, её голос зазвучал странно. – Наш роман был таким, о каких пишут в книгах. За неимением лучшего слова – пылким. Он был не похож ни на кого из всех моих знакомых. Но мы были из разных семей. Ни мои, ни его родители не одобряли наших отношений.
– Мама, ты и без того часто упоминала о Джонатане. Зачем ещё раз сейчас, на похоронах Стюарта?
Она посмотрела на меня, в её серых глазах была рассеянность.
– Нет, Виктория. Я говорю не о Джонатане. О Карлайле.
Что за хрень? Кто такой этот, мать его, Карлайл? Мои глаза расширились от удивления. Её шокирующие новости когда-нибудь закончатся? Я была не в состоянии вымолвить ни слова.
Взгляд Мэрилин вновь скользнул к окну, её словно заворожил вид улиц Майами, пока мы проезжали мимо зданий. Наконец, она продолжила:
– Правда, что я никогда не рассказывала тебе об этом. Частично потому что винила тебя за то, что ты разрушила мой брак, но… – Её холодная, как камень, рука коснулась моей, отчего мое тело покрылось мурашками. – …Ещё я не рассказывала тебе об этом, потому что хотела защитить тебя.
– От чего? Не понимаю.
– Мы с Карлайлом были молоды и по уши влюблены друг в друга. То была страстная и взрывоопасная любовь. Не уверена, что пожелала бы кому-то тоже так влюбиться. Теперь, по прошествии времени, могу точно сказать – это было нездорово. Тогда же, это была всепоглощающая любовь. Карлайл был из другого мира. Он сокрушил меня. Помимо воли наших семей, мы тайно поженились. Мои родители перестали со мной разговаривать. Но с его родственниками дело обстояло иначе. Он не хотел прекращать с ними отношения. Он хотел доказать им, что может быть частью семьи, их бизнеса и, одновременно, следовать своему сердцу.