Коварная
Шрифт:
Напряжение последних трёх месяцев постепенно уходило из моих скованных плеч.
– Не искушайте меня, мистер Филлипс. Я слабая женщина.
– Не говори так. Да ты просто скала. Я бы хотел, чтобы он пострадал ещё несколько лет, если бы это не было так тяжело для тебя.
– Вчера я встречалась с его врачом-онкологом. Они исчерпали все возможные варианты лечения. Это действительно вопрос времени. Но теперь он начал спорить о болеутоляющих. А мне нравится, что он спит от них. Надеюсь, что однажды он уснёт и не проснётся.
Броди
– Ты знала, что Паркер вчера был у вас?
– Нет.
Я рассердилась. Мне не нравилось, что Стюарт встречался со своим поверенным, партнёром-учредителем «Крейвен и Ноулз», без меня. Если честно, я не доверяла ни одному из них.
– Да, был, – подтвердил Броди. – Вчера утром.
– Меня не было дома, – задумчиво произнесла я, вспоминая последние двадцать четыре часа. – Первую и третью среду каждого месяца я встречаюсь с представителями организации «Харрингтон». Моя сестра возглавляет новую медицинскую миссию.
Броди кивнул.
– Добрая доктор Конвей. В ней нет и капли эгоизма.
– Это точно.
Я неподдельно улыбнулась. Если говорить о святых, то Валери – следующая на канонизацию.
– У меня такое чувство, что всё решают сроки, – продолжил Броди. – Паркер упомянул, чтобы ты не спускала глаз со Стюарта, а он с тебя.
Я полностью сфокусировалась на его словах.
– Ты знаешь, о чём они говорили?
– Не совсем. Прошлым вечером я подслушал, как он просил свою ассистентку поднять несколько старых документов. Когда я услышал твоё имя, то сразу написал тебе. Всё, что мне удалось выяснить в процессе слежки, – что это как-то связано с завещанием Стюарта, но мне также известно, что она доставала и ваше соглашение.
Я встала и начала ходить туда-сюда по комнате.
– Зачем? Для чего им могло понадобиться соглашение?
Я обхватила голову руками, размышляя.
– Броди, ведь всё: все наши вложения, все его акции – всё записано на наши имена. Скажи-ка мне, что предположительно он мог бы изменить в завещании, чтобы оспорить это?
– Пока всё остаётся, как есть, я полагаю – ничего. Возможно, он лишь хотел убедиться, что всё в порядке. Понимаешь? Если он предчувствует, что скоро всё закончится, наверняка ему бы не хотелось, чтобы что-то пошло не так. – Броди пожал плечами. – Он же весь такой правильный.
Я лихорадочно думала.
– Моё имя было добавлено после нашей свадьбы, около десяти лет назад. Я соблюдала это проклятое соглашение до последней буквы.
– Вик, не нужно, чтобы это соглашение стало достоянием общественности. Давай понаблюдаем. Я хотел увидеть тебя сегодня, чтобы ты знала – я начеку. И прикрываю твою спину. Тебе не о чем волноваться.
– И да поможет мне Бог, если он обманет меня… после всего.
Броди вздернул бровь.
– Я бы сказал, что тебя уже знатно обманули, но что ты сделаешь, Вик? Убьешь его? Мужик и так умирает.
Он был бы не первым, кого я убила. Сделав глубокий вдох, я сказала:
–
Шёпот Броди коснулся моих волос, когда он обнял меня сзади за талию:
– Вик, я с тобой. Я защищаю твои интересы. Никогда не сомневайся в этом.
Откинувшись назад, я повернула голову, чтобы наши губы встретились. Чувства, бурлящие во мне, выплеснулись наружу, его губы нежные, но настойчивые, охотно ответили на мой поцелуй и уверенно требовали большего.
Он развернул меня, наши языки снова вступили в бой за превосходство, борясь и покоряясь, пробуя на вкус и смакуя. Огонь внутри меня снова воспламенился.
– Как давно кто-нибудь по-настоящему обнимал и любил тебя?
Этот вопрос глубокой болью отозвался в моей груди.
– А как давно мы вместе? – ответила я.
Мы стояли так, что я могла видеть, как в его неповторимых глазах отражаются блики от океана под нами.
– Боже, Вик. Мне хочется подхватить тебя и бросить на ту кровать. – Он поднял мой подбородок и впился в меня взглядом. – Чёрт возьми, посмотри на меня. Я не такой, как другие. Я не хочу трахать тебя.
Из его груди вырвался рык:
– Нет, не правда. Я хочу. Но...
Тыльной стороной ладони Броди погладил меня по щеке.
– Больше всего на свете я хочу заниматься с тобой любовью, обнимать тебя, смотреть, как ты спишь, и быть рядом, когда проснёшься. Я хочу любить тебя так сильно, чтобы, когда эти прекрасные глаза будут закрыты, я не сомневался, что ты видишь сны обо мне. А когда ты проснёшься, я хочу быть тем единственным, кто сделает все твои сны реальностью.
– Броди, пожалуйста, пожалуйста, не делай обещаний, которых не собираешься сдержать.
– Но я сдержу. Я бы сделал это сейчас, если бы ты позволила.
Он потянул меня за пальцы, но я оставалась неподвижной, отказываясь сдвинуться с места. Броди нахмурил лоб, его щёки зарделись.
– Я хорошо зарабатываю. Пошли Стюарта куда подальше. Пошли подальше всех этих подхалимов из его совета директоров и Паркера Крейвена. Да, ты говоришь, что это может случиться в любой день, но с тем же успехом это может продолжаться неделями, месяцами, ещё и ещё. Не поддавайся больше ему и его представлениям о законности.
Я покачала головой.
– Перестань. Я говорила тебе, что в моей жизни сейчас все наперекосяк. А ты не в себе. – Не желая признавать того, что ещё никто не говорил мне о вечной любви, я продолжила, – Я не потому отдала десять лет своей жизни, чтобы вот так взять и уйти, когда награда у меня перед носом. И дело не в деньгах. Дело в удовлетворении, которое я получу, когда прошепчу ему на ухо, что это моих рук дело. Он недооценивал меня и мою способность выдержать всё, что мне пришлось от него вытерпеть. Я хочу, чтобы последней его мыслью было то, что я контролирую всё, чем он дорожил.