Котовский
Шрифт:
Антоновцы не знали, что Эктов попал в плен.
Под усиленным надзором и охраной Эктов был перевезен в полевой штаб кавалерийской бригады. Он должен был беспрекословно выполнять все, что потребует от него Котовский. Через Эктова удалось установить связь с антоновцами. Под диктовку Котовского Эктов писал письмо Матюхину:
«Мы, кубанцы и донцы, разгромленные на юге Красной Армией, прорвались и ищем тебя для того, чтобы совместно действовать против советской власти. Укажи место, где мы встретимся. Эктов с нами».
Это письмо за подписью «Фролова» и Эктова было послано
В назначенный час Котовский вывел бригаду в поле. Из этого района были заранее удалены другие красноармейские части, чтобы зря не спугнуть бандитов.
Отъехав несколько верст от села, комбриг обратился к бойцам:
— Товарищи, революция поставила перед нами новую задачу — мы должны перехитрить врага и взять его разом. На время мы будем не красноармейцы, а повстанцы с Дона и Кубани, казаки. Я вам не Котовский, а атаман Фролов. Командиры и комиссары полков — есаулы. При входе в избы осеняйте себя большим крестом.
Никогда еще Котовский не принимал такого отчаянно смелого, решительного плана, но он привык побеждать, рассчитывая на преданность и героизм каждого своего бойца.
Бойцы 1 полка, переименованного в «донской», из околышей фуражек нашили себе красные лампасы, а бойцы 2 «кубанского» полка надели бараньи шапки и папахи.
Спрятали котовцы красноармейские звездочки. Винтовки надели по-казачьи, через правое плечо, и с гиканьем двинулись они в сторону дремучих лесов.
По пути был разыгран театральный «бой», изображавший прорыв кубанско-донской кавалерии Фролова. Гремела артиллерия. Галопом неслись всадники.
Так кавалерийская бригада в полном составе вступила в село Кобылянка.
Эскадроны, переименованные в сотни, расквартировались по всему селу. «Казаки» горланили «яблочко», ругали «советы», грозились отрубить головы всем «красным». Каждый при этом должен был быть чрезвычайно осторожным я выдержанным, чтобы случайным словом не обмолвиться и не выдать себя.
Штаб бригады расположился в избе одного кулака. Через него Котовский узнал, что хотя Матюхин и поверил в подлинность подписи атамана и Эктова в письме, но все же решил соблюдать осторожность. Он направил своих посланцев к Фролову, чтобы они на месте проверили, что представляет собой кубанско-донской отряд.
Прибывшие бандиты внимательно ко всему приглядывались; они не скрывали своего восторга перед всем виденным. Им нравились и кони, которые были в теле, и тачанки с исправными пулеметами, и бравый вид казаков. Желая расположить к себе фроловцев, они рассказывали, захлебываясь от восторга, о том, как расправляются с пленными красноармейцами, хвалились тем, что их командир Матюхин жесток, никого не щадит. Каждого красноармейца, попавшего к ним в плен, ждет мучительная смерть.
Один из бандитов, Сашка, хвастался тем, что они недавно поймали разведку какого-то Котовского, и так как красные разведчики ничего не выдали, они всех их порубили.
— Хорошо живую лозу рубить, нечего на них патроны тратить, — говорил
Котовцы с трудом сдерживались, слушая бандитов. Они только и ждали, когда можно будет расплатиться за все разом — за кровавые дела и злобные речи своих смертельных врагов.
День прошел в томительном ожидании. От Матюхина не было никаких вестей. Из соседнего леса сообщили, что Матюхин был там этой ночью, но вскоре уехал в неизвестном направлении.
«Фролов» приказал впускать в село кого угодно, выпускать же только тех, кто знает пароль.
За целый день только один мальчуган вышел из села. Ему была обещана большая награда, если удастся вручить Матюхину в собственные руки письмо «Фролова» и Эктова.
Антоновцы постоянно устанавливали связь между собой посредством деревенских мальчишек. Через них передавались все приказы и распоряжения. Спустя несколько часов мальчишка вернулся обратно ни с чем.
Никто из его родственников в соседнем селе не знал направления, в котором скрылись матюхинцы.
В письме «Фролов» и Эктов писали Ивану Матюхину о том, что нельзя затягивать выполнение принятого решения. Согласно директивам ЦК партии эсеров, имеющимся у атамана Фролова, они должны встретиться как можно скорей. Встреча должна состояться в поле, так как казаки не могут тащить пулеметы и тачанки через рвы.
«Войсковой старшина Фролов» вызвал «есаула» Захарова (комиссара 2 кавполка) и «казака» Симонова (кишиневца, командира взвода того же полка). Он приказал им разыскать Матюхина и вручить ему письмо во что бы то ни стало. Нужно было решительно повлиять на атамана, который боялся расстаться с лесной берлогой, где он чувствовал себя в безопасности.
Захаров и Симонов вместе с сыном мельника Васькой отправились в лес. Долго бродили они по лесным чащобам, пока натолкнулись на заставу. Васька протяжно засвистел. На свист появился человек.
— Веди нас, есаулы приехали, — объявил ему Васька. Их повели в штаб.
Матюхин сидел, окруженный своими командирами, за длинным столом, заставленным бутылками с самогоном. Матюхин был выше всех собравшихся в избе. Он брал грибы из миски огромными лапищами и ел, капая маслом на густую черную бороду.
«Есаул» Захаров поклонился ему. Он протянул письмо от «Фролова». Атаман долго вертел его в руках, потом передал сидевшему рядом адъютанту. Письмо пошло по рукам. Бандиты обступили Захарова, расспрашивали его о численности людей и коней фроловского отряда, о его вооружении!.
— Ваше благородие, вы можете подвести нас под удар красных. Мы, казаки, знаем, что время не терпит. Если вы будете долго раздумывать, то полковник Фролов выступит самостоятельно, — говорил «есаул» Захаров атаману Матюхину.
Бандиты поверили, что перед ними свои. Матюхин встал из-за стола и крикнул:
— Едем!
Через несколько минут матюхинцы тронулись в путь. Впереди — штабные, за ними группы, по двадцать — тридцать всадников. Бандиты догоняли своих главарей, пока, наконец, банда не вытянулась по дороге к Кобылянке. Не доезжая нескольких верст до села, Матюхин поднял руку. Он объявил Захарову и Симонову, что дальше не поедет.