Котов
Шрифт:
— Заметано!
На дне стакана, из которого товарищи пили чай, оставались разбухшие чайные листья, так называемые нифеля.
— Кирпич, это тебе, — сказал сидевшему рядом Славику Илья. Слава, недолго думая, вытряхнул содержимое стакана в рот и, к большому удивлению Андрея, стал жевать чайные листья.
— Понял, Андрей, в какой цене здесь чай! — спросил не перестававшего удивляться новичка Карась.
В этот момент из коридора донеслось:
— Котов, на свидание, к тебе приехали!
От радости сердце больного забилось еще
19
Комната для свиданий представляла из себя небольшое помещение с маленьким окном. Посереди стоял стол и несколько табуреток для посетителей. На отдельном стуле сидела медицинская сестра Людмила Михайловна по кличке Чикота, тучная женщина за сорок, с неравномерно покрашенными в малиновый цвет волосами. Медицинскому персоналу вменялось в обязанность наблюдать за свиданием пациентов с родственниками. Из-за таких правил поговорить о чем-либо с больным с глазу на глаз было невозможно. Кроме того, присутствовавший при встрече медицинский работник должен проверять содержимое передачек. Чикота, дежурившая сегодня на свиданиях, отличалась тем, что особенно рьяно искала недозволенные к проносу в отделение предметы. Она внимательно осматривала каждую емкость с напитками, все продукты, ощупывала личные вещи, включая даже трусы. Пронести в отделение в ее смену чай, не говоря уже о водке, было невозможно. За свою въедивость Людмила Михайловна и получила кличку, производное от фамилии известного маньяка Чикатило.
Родители, приехавшие на свидание с сыном, привезли несколько мешков с продуктами, зубную щетку и мыло, полотенце, а также смену белья. Все привезенное было тщательно досмотрено.
— Здравствуй, Андрюша! Здравствуй, дорогой! — увидев сына, сказала мать, пытаясь обнять своего отпрыска.
— Заберите меня отсюда! — не поздоровавшись, выкрикнул Андрей.
— Ну, как мы можем тебя забрать? — спросила женщина.
— Заберите, и все, вы же не считаете меня больным?
— Заболеть может каждый, — начал сердиться отец, — если врачи считают, что надо лечиться, то, значит, надо.
— Я не болен! — продолжал упорствовать пациент.
— Сынок, ты ведь, наверное, голоден,— переводя разговор в другую плоскость, заметила мать и продолжила: — Поешь немного. Вот тут пельмени, какие ты любишь, горячие еще, — говорила она, гладя сына по голове.
Андрей впервые за последнюю неделю захотел есть. Попытавшись поддеть пельмень из горшка, больной выронил вилку. Руки отчаянно дрожали и не подчинялись хозяину.
— Давай я тебя покормлю, — вытирая вилку платком, сказала мать.
— Вот видишь, как меня лечат, скоро я и ходить не смогу! Тут из меня идиота сделать хотят!
— Андрюша, подумай, ну кому нужно делать тебя идиотом?
— Врагам Христова воинства!
— Далось тебе это Христово воинство! А насчет дрожания рук я уже переговорила с врачом, он сказал, что это тремор, побочное действие лекарств. После
— Так ты уже побеседовать с врачом успела?
— Да, он сказал, что у тебя та болезнь, которой переболели многие великие люди. Еще он добавил, что твоей учебе в аспирантуре это не повредит.
— А на работе знают, что я в дурдоме?
— Нет, я позвонила в твой институт и просто сказала, что ты заболел. Да ты не беспокойся, люди там понимающие, они, кстати, тебе привет передают.
— А Ленка звонила?
— Нет, ты, наверное, ее напугал, в последние дни все про своих “Нищих рыцарей Христовых” говорил.
— Ленке ни в коем случае про болезнь не говорите, если что, скажите, что на конференцию в другой город уехал. А курево привезли? — разбирая привезенные продукты, поинтересовался отпрыск.
— Привезли, по талонам выкупили в магазине, восемь пачек “Кометы”, отец длиннющую очередь выстоял.
— А почитать что-нибудь? — успокоившись от положительного ответа, спросил Андрей.
— Ой, забыли. Что тебе принести? Может, детективы?
— Нет, привезите книжки Мориса Дрюона.
— Хорошо, только не потеряй их здесь.
— А когда вы в следующий раз приедете?
— Тут все по расписанию, приехать можно только два раза в неделю, в четверг и воскресенье. Так что через четыре дня.
— Все, свидание закончено, — грозно сказала Людмила Михайловна.
— Но можно еще немножко поговорить? — попросил Андрей.
— Нет, сказано нет, значит, нет. Свои порядки дома у себя устанавливай.
Андрей с набитыми продуктами карманами нехотя отправился в палату.
20
— Угости чем-нибудь, угости! — послышались со всех сторон возгласы обитателей дурхаты, как только Андрей зашел обратно в отделение. Новичка окружили человек пять или шесть, которые наперебой просили поделиться с ними:
— Ну, пожалуйста, хоть пряник или конфету! К нам приедут, мы тоже тебя угостим!
Андрей не выдержал напора попрошаек, которые буквально висели на нем, хватая его за рукава халата, и угостил сначала одного, потом другого. Вскоре больные просто стали бесцеремонно вырывать у неопытного новичка съестное прямо из рук, а Ухо залез даже в карман. К тому времени, когда Андрей дошел до Ильи, у новичка уже ничего не осталось.
— Ну, что, есть у тебя что-нибудь пожевать? — спросил, предвкушая трапезу, Карась.
— Илья, извини, у меня, кажется, с собой ничего не осталось…
— Раздал, что ли?
— Ага.
— Ну ты даешь! Я тебе и курево, и чифирь, а ты все свое каким-то петухам скормил.
— Так они на меня набросились, дай да дай!
— В следующий раз умнее будешь. Один раз тебя раздраконили, теперь не отстанут. Они ведь чувствуют, у кого слабый характер, кого можно грабануть, все растащат и спасибо не скажут.
— Илья, у меня же передачка еще есть, вечером поедим.
— А ты больше никому не обещал?