Кот
Шрифт:
— Да, но это не настоящий мир.
— Не думаю, что с тобой согласился бы Марк.
— Нет, Кот, я не согласен.
— Но ты еще не знаешь условий.
— И не хочу знать.
— А зря. Первое условие — жизнь. Ты будешь жить вечно, ты никогда не умрешь.
— Я и так буду жить вечно. Душа.
— Да, но еще неизвестно где. Есть рай и ад. Это очень разные места.
— От меня многое зависит. И потом, я вижу только кусочек этого мира.
— Он — сказка. Весь. Сейчас я устрою утро и покажу тебе Замок, деревни, лес, море, соседние
— Не трудись…
— Хорошо… Как знаешь. Хочешь услышать второе условие?
— Нет, не хочу. Наверняка оно столь же заманчивое и… конфетное.
— Это Принцесса.
— Что-что?!.
— Принцесса будет твоей, навсегда. Без всяких переходов любви в другое, более спокойное, но не менее важное чувство. Это будет вечная влюбленность, навсегда застывшая первая неделя романа. Сказка станет реальностью.
— Разве такое возможно?
— Здесь — да.
— А как попадет сюда Принцесса?
— Видишь ли… Это и есть самое трудное… Мастер трудных вопросов…
— Ей нужно будет умереть?..
— Да, но только там… Ты же понимаешь…
— И мне тоже…
— Собственно, ты уже сейчас… ну… не совсем, конечно… Как видишь, это не страшно. И потом, кого тебе оставлять там?! Братьев-уродов? Королева? Кого?!.
Кот замолчал. Он смотрел в окно, туда, где бесновалась зеленая луна, и лапой покручивал ус.
— Да, Кот, я понимаю… Заманчиво, конечно. Вечная любовь, все такое… Но лучше мы как-нибудь своим ходом. И будь что будет. В этом тоже есть свой кайф. Пусть это и не такая сказочная жизнь, как ты говоришь.
— Я знал, что ты откажешься. Жалко. Мне нравится твой мир. И он мне больше подходит.
— Но это мой мир.
— Да, да, все, вопрос снят. Ты, наверное, прав. Тут тоже есть своя рутина, яркая и праздничная, но… В здешнем Мире не бывает настоящих опасностей. От этого жизнь обесценивается. И смерть обесценивается. Думаю, не о таком бессмертии мечтает человечество. Я знал, что ты мне ответишь. А предложил… так, для очистки совести: думал, может, ты устал от проблем и опасностей…
— Конечно, устал. Но не такой же ценой от них спасаться! Ты подумал, что я трус?
— Да нет… Просто я знаю, что тебе нелегко дается все, чем мы занимаемся с Королевым.
— Ему это тоже нелегко дается. Скоро мы закончим. Осталось немного.
— Ну и ладно. Все. Пьем вино.
— Теперь твоя совесть чиста?
— Что ты имеешь в виду? А, это?.. Ну, не совсем. У меня есть к тебе одна просьба. Ты можешь отказаться, я не обижусь.
— Что за просьба?
— Понимаешь, все труднее стало воплощаться. Думаю, скоро это станет невозможно…
— Почему?
— Мы меняемся. И ты, и я. Но точно я не знаю… Возможно, у меня есть какой-то предел проникновения в твой мир… Как в батарейках, не знаю точно…
— Жалко.
— Погоди плакать — возможно, все дело в банальном авитаминозе, но… Слушай, не подумай, что это бред или сумасшествие…
— Да…
— Просьба
— Да я и так-то почти никогда не помню…
— Все-таки почти… Мне бы не хотелось… Словом, позволь мне побыть тобой, пока ты будешь здесь. Не факт, что это получится, но мне бы хотелось попробовать. Времени ты не почувствуешь, будешь спать или осматривать красоты, как захочешь. Можно и то и другое.
— Ты мне дашь слово, что вернешься?
— Даю.
— Хорошо. Не знаю, что ты задумал, но я многим тебе обязан… И все-таки… Два условия. Извини.
— Да нет, нормально. Я понимаю. Я слушаю.
— Не трогать Принцессу.
— И не собирался.
— И… не подставляй меня.
— Второе условие лишнее. Я дал слово, в него входит и это.
— Тогда договорились.
— Хочешь, я все-таки сделаю день и попрошу Мага показать тебе Мир, где я живу? В реальном мире пройдет всего два-три часа. Парадокс Эйнштейна работает здесь, как при полете со скоростью света. Только наоборот.
— Хорошо. Но сначала давай все-таки выпьем вина.
— Давай.
С каждым глотком Кот вырастал и становился все больше похож на человека.
Одежда задрожала горячим воздухом. Сперва растворились шляпа и плащ, потом камзол, сапоги, шпага, панталоны с широким ремнем и рубашка апаш.
На морде стала быстро исчезать шерсть, втянулись кошачьи уши, голова обросла нормальными волосами; размытость превратилась в другую одежду, лицо стало совсем человечьим.
За столом друг против друга сидели одинаковые молодые люди с внешностью Егора Мельникова. Отличить их можно было только по цвету глаз, у Кота они остались ярко-желтыми.
Егор словно смотрел в зеркало. Никакого зеркала не было. Брат-близнец… На мгновение Егору стало страшно.
Кот взмахнул рукой. Егор увидел, как ярко-сиреневая луна в одном окне потускнела. Небо стало светлеть, из-за гор выскочило солнце.
Кот хлопнул в ладоши, распахнулись высокие двери, и в зал вошел Маг.
На нем были свободное одеяние до пола и высокая остроконечная шляпа все из темно-синего шелка, покрытого тонкой вышивкой: солнца, луны и звезды сверкали золотом и серебром. Длинную седую бороду Маг тщательно расчесал и разделил пробором на две половины.
Остановившись неподалеку от стола, Маг внимательно посмотрел на Кота, потом на Егора, улыбнулся одной половиной лица и сдержанно поклонился. Вдруг Егор почувствовал, что все его тело, каждая клетка, приходит в плавное, не объяснимое физическими законами движение.
Когда за стенами Замка незаметно наступил вечер с тремя разноцветными лунами, Егор зевнул, почесал за ухом, надвинул фетровую шляпу на жесткие длинные усы, устроил поудобнее лапы и хвост, закутался в плащ и, широко зевнув черно-розовой пастью, быстро заснул в кресле у очага.