Кот в мешке

Милок Анна

Ветер в противовес совести подгонял вперед. На плече болталась дорожная сумка с небольшими припасами и инструментами. Понятия не имела, что мы найдем, как впрочем, и что именно собираемся искать, но идти совершенно неподготовленной было бы глупо. Продвигалась вглубь чащи я быстро благодаря удобным широким шароварам, которые было легко спутать с юбкой даже вблизи. Единственный компромисс, на который пошла моя не прогрессивная родительница.

В воздухе витали сотни ароматов проснувшегося леса: цветы, травы, немного кислинки от земляники. С резким порывом ветра в привычную

смесь добавился новый запах, лесу совершенно не свойственный. Тяжелые ноты мускатника, которого вблизи Дарбурга было не сыскать, говорили об одном - мой побег был рассекречен. Сзади хрустнула ветка, вынуждая меня обернуться.

– Прости, я не...
– с языка чуть не сорвались извинения за взбалмошный побег, но на этот раз я вовремя прикусила язычок, заметив знакомую наглую улыбку.
– Ты что, украл вещи у моего отца?!

Оборотень шел по тропинке за моей спиной, разодетый как столичный франт. Белоснежная шелковая рубашка была ему невероятно к лицу, но совершенно не к месту.

– Не украл, а позаимствовал. Разве не для этого их вывесили во дворе? “Бери, Килан, все, что нравится”.

– Нет, не для этого, - тяжело будет объяснить такую пропажу. Но с другой стороны, разве это мои проблемы?

Отпустив ситуацию, я нашла это даже забавным. Мой отец был невысокого роста и его брюки смотрелись на Вестере очень комично. Как самый настоящий лесной житель он разгуливал с босыми ступнями и голыми щиколотками.

– А что, пару сапог для тебя оставить забыли?
– поддела я горе-оборотня.

– Представляешь! И где ваше хваленое гостеприимство?
– ловко балансируя, он прошелся по заваленному дереву и спрыгнул уже с другой стороны. Мне пришлось довольствоваться протянутой рукой помощи, чтобы преодолеть препятствие.

– Из-за тебя у меня могут быть неприятности, я обещала родителям не ходить больше к озеру.

– Ты не булочка, а врушка, - припечатал кот.
– С оборотами у меня может и беда, но следы я вижу также четко, как раньше.

Пришлось молча и горделиво капитулировать. Я и правда тут была недавно, и на прошлой неделе, и на позапрошлой, а еще всякий раз как у миссис Равен появлялись новые ткани.

– С головой у тебя беда, - одними губами прошептала я в его спину, на большее смелости не хватило. И уже громче добавила: - Что мы ищем хоть?

– Приключения, - оборотень обернулся ко мне, одаривая улыбкой. Я даже засмотрелась на него, как никак впервые вижу при дневном свете и в родной стихии.

Здесь он чувствовал себя гораздо увереннее, чем взаперти в четырех стенах. Вел себя непринужденно, а двигался легко и почти бесшумно. Высокий, и пожалуй, обманчиво худощавый. Кровь приставала к щекам, едва стоило вспомнить, как перекатывались мышцы на его стройном теле. Длинные и густые волосы, немного всклоченные. Насмешливый взгляд зеленых глаз и их веселый прищур. Все это говорило, что ему плевать на мнение окружающих на его счет и это же делало его привлекательным самоуверенным засранцем.

– Тебе не хватило в прошлый раз?
– я бы на его месте поостереглась авантюр, которые могут стоить жизни.

Оборотень проворчал что-то

невразумительное и с завидной скоростью двинулся дальше. Насвистывал веселую незатейливую мелодию, иногда вполголоса напевал шутливые куплеты, содержание которых я вряд ли смогу когда-либо пересказать в приличном девичьем обществе.

Запала кота хватило ненадолго. Шаги его стали тяжелее, песни прекратились, а на лице появилось выражение вселенской грусти. Ну точно проголодался.

– Держи, - из недр своей сумки я выудила парочку пирожков с мясом, наслаждаясь бурей эмоций на лице жертвы коварных обстоятельств.

– Булочка, - нараспев сказал он, бросив в мою сторону восторженный взгляд и наградив полным любви взором мой нехитрый сухпаек.
– Да будут благословлены дни твои и чисты помыслы.

Килан забрал у меня оба пирожка и счастливый пошел вперед. А я то, наивная, думала, что он поделится.

– Ты бывал в нашей церкви?!
– так увлеклась его обаятельным хамством, что до меня не сразу дошли его последние слова, а ведь это было любимое напутствие нашего священника.

– Обижаешь, - с набитым ртом, кое-как проговорил Килан.
– Его проповеди о том, как иные совращают юные души и поджидают неискушенных жизнью дев на каждом углу греховного мира... ммм, мои любимые!

Так аппетитно это было сказано, что я даже растерялась. Он о проповедях сейчас или о пирожках?

Впрочем даже вникать не хотелось в подробности. И все же. Вот оно, зло во плоти, хотя бы словам нашего преподобного, идет передо мной. Вот только не спешит совращать и искушать меня греховными помыслами, трескает себе выпечку за обе щеки, просит о помощи. Нас учат с детства не доверять оборотням, а что, если не они самая большая опасность внешнего мира?

Незаметно, занятые каждый своими мыслями, мы дошли до кромки озера. По берегам его склонились ивы и двухцветные дубы, мирно квакали лягушки, сидя на кувшинках. Но эта идиллия длилась недолго. С громким плеском в воду плюхнулось ( а по -другому и не скажешь) огромное косматое чудище. Под налипшей грязью и колючками чертополоха, паутиной между ушей, смутно угадывался Бон.

– Что ж, хотя бы Бон провел время с пользой, - сделала я замечание Килану, присаживаясь рядом с ним на низкую ветку. Так бы сразу и сказал, что погулять охота, а не тащил меня в чащу лесную с загадочным видом. Но вместо этого я сказала: - Хорошо погуляли, можно и домой возвращаться.

– Пока ты, булочка, гуляла, я искал следы.

– Кого?
– вопрос, а нашел ли, оставила на десерт.

– Чужака, - ответил он с серьезным видом.

– Человека?
– уточнила я. Вряд ли оборотень, как лесной житель, мог еще кого -то другого считать чужаком в лесу. Но ситуация в таком случае опять представлялась нелепой: люди винят во всех бедах иных, иные подозревают в напастях людей.

– Нет, пирожок, чужака, гостя в лесу, причем непрошенного, - терпеливо пояснил кот.
– Твои лаковые башмачки наследили тут так, что тебя даже белки не боятся. Лесорубы Джеф и Курт трещат ветками и ревут на всю тропу громче зимних шатунов, но и они здесь как свои.