Кот стоит насмерть
Шрифт:
– Почему ты меня не подождал? Я уж думала…
Он хитро усмехнулся и Лизнул её в ухо.
– С тобой всё в порядке?
– Вроде да.
Он потрусил в комнату, причем так беспечно, что она едва удержалась, чтобы не полоснуть его когтями.
– Пошли, Дульси, такое нельзя пропустить.
Она последовала за ним, проглотив злость.
Плотные шторы за стеклянными дверями были полузадернуты, поэтому в комнате было сумрачно. Зловоние тут было таким, что Дульси чувствовала его языком, словно проглотила какое-то противное лекарство.
Комната представляла собой нечто среднее между
– Здесь фотолаборатория, готов поспорить.
Возле одной из стен стоял широкий туалетный столик с укрепленным на нем трюмо. Стеклянная столешница была уставлена всевозможными баночками и бутылочками, а на краю громоздилась башня из нескольких поставленных одна на другую старомодных круглых шляпных коробок. Казалось, эта комната, словно сказочная пещера сокровищ, полна вещей, которые могут послужить ключом к разгадке, но пока прячутся в шкафах и ящиках.
Дульси осторожно прошлась по загроможденной поверхности столика, обнюхивая крышечки и пытаясь определить содержимое флаконов и баночек. Косметика, это понятно однако некоторые запахи были очень странными. Перешагнув через батарею помад, миновав коробочки с тенями, пинцет, карандаши для бровей и пакетик с ватными шариками она остановилась перед зеркалом, зачарованная собственным утроенным изображением и возможностью рассмотреть себя сразу со всех сторон. Видеть себя сзади, словно смотришь на кого-то другого, – это было новое и необыкновенное ощущение.
Позабыв про Джо, она с неприличным удовольствием красовалась перед зеркалом, когда услышала, что где-то со стороны кухни завелся и отъехал автомобиль; машина завернула за угол, проехала мимо дома и двинулась прочь по длинной подъездной дорожке.
Рядом со шляпными коробками стоял маленький изящный комодик-бюро, высотой по плечо Дульси. Она оглядела его, осторожно выдвинула один из ящиков – и замерла, вскинув лапу с выпущенными когтями и сверкая глазами.
Нет, это были не мыши. Лежавшие в маленьком ящичке неподвижные мохнатые тельца принадлежали, скорее, мертвым гусеницам.
Они были серыми, коричневыми, некоторые – почти белыми. По запаху было не похоже, что в них когда-нибудь теплилась жизнь. Озадаченная видом бездыханных пушистых созданий, Дульси задвинула этот ящичек и открыла другой.
И застыла, с ужасом глядя перед собой.
Глазные яблоки. В ящике лежали человеческие глаза. Пары голубых, зелёных, светло-карих, ореховых глаз лежали вперемежку. Каждая пара была помещена в крохотную прозрачную коробочку. Некоторые были выцветшими, цвет радужки тускнел ближе к внешнему ободку, превращаясь в белое туманное кольцо. Сердечко Дульси бешено прыгало. Эти глаза не были извлечены из человеческих тел.
Она села и уже хладнокровно стала разглядывать наборы контактных линз.
– Что с тобой? –
К этому моменту ему удалось открыть самый большой ящик туалетного столика. Она взглянула сверху на опрятную стопку ночных рубашек, искусно сшитых и мягких на вид, с оборками на воротничках. В углу ящика приткнулось несколько пар так же аккуратно сложенных перчаток. Белых хлопчатобумажных перчаток.
Пылесоса больше не было слышно, уже некоторое время в комнатах наверху стояла тишина. Джо толкнул ящик на место и запрыгнул на столик. Пройдя среди изящных флаконов, он остановился перед зеркалом, дернул усом и одарил Дульси зубастой ухмылкой. Поворачиваясь то так, то эдак, он оглядел себя со всех сторон, включая вид сзади – обрубок хвоста и свою мужскую экипировку. Дульси и в голову не приходило, что он такой позер.
Она встречала кошек, которые боялись зеркал. Конечно, первое столкновение котёнка с зеркалом озадачивает его и пугает. Один её знакомый кот, когда над ним посмеялись за то, что он рычит на своё отражение, вскочил на колени к обидчице и врезал ей по физиономии.
Оставив Джо паясничать перед зеркалом, она слезла с трюмо и направилась в соседнюю комнату, дверь в которую была открыта. Помещение оказалось просторным и почти пустым. Голый пол, голые стены, скудная обстановка. Комната была такой гулкой, что изумленное мяуканье Дульси отозвалось резким эхом.
На первый взгляд это место походило на декорацию к дешёвому фантастическому фильму. Пять высоких металлических треног возвышались, будто какие-то веретенообразные космические пришельцы. Единственной мебелью здесь были больничная кровать и тумбочка, одиноко стоявшие в дальнем углу.
Кровать была старательно заправлена белым покрывалом, его углы были тщательно подоткнуты под матрас. На металлической спинке был закреплён электрический шнур с кнопкой вызова сиделки. Здесь же размещалась лампа на прищепке, какие использовались в «Каса Капри»; рядом возвышалась стойка для капельницы.
Оставив наконец свои отражения, Джо присоединился к подруге и положил голову ей на шею; его тепло и близость крепкого тела придали Дульси уверенности. Очень ей не нравилась эта комната.
Прижав уши, он хмуро кивнул на кровать:
– Рене что, держит здесь кого-то из пациентов? Одну из пропавших бабушек?
Дульси передёрнулась. Они стояли, опасливо глядя на постель, словно ожидали, что вот-вот под гладким покрывалом материализуется бледная, щуплая, постанывающая фигура. Привстав на задние лапы, кошки с подозрением обнюхали кровать. Однако она пахла исключительно прачечной.
Каждая из трёх комнат Рене – спальня, эта странная гримерная и пустая комнатка непонятного назначения – выходила на свой балкон. Возможно, когда-то это были отдельные помещения, соединенные затем для удобства Рене. Из гримёрной вела ещё одна массивная дверь, из-под которой сквозили свежий воздух и запах свежескошенной травы.
– Здесь должна быть наружная лестница, – сказал Джо. – Мне кажется, мы находимся над кухней.
Он подпрыгнул к ручке и дернул. Ручка повернулась, но дверь была закрыта на задвижку. Они ещё раз полной грудью втянули свежий воздух из-под двери, а затем вернулись в комнату.