Кот, который выследил вора

Браун Лилиан Джексон

– Не знаю. Он там часто ошивается. Хотите, чтобы я выяснила, как его зовут?

– Да. Разузнайте. И как можно скорее.

– Слушаюсь, шеф. А теперь мне действительно пора отправляться восвояси да поскорее браться за готовку. У нас на ужин сегодня будут спагетти.

Квиллер вежливо отвёл глаза, пока она с трудом поднималась с мягких, глубоко проседающих под тяжестью тела подушек дивана.

Когда на следующее утро он подъехал к дому Мак-Мёрчи, в дверях его встретили улыбающийся шотландец и Коди. которая

вертелась и повизгивала от радости. В прихожей стояла картонная коробка с имуществом псинки: гребнем, щёткой, поводками, мисками и плошками, запасом сухого корма, подстилкой и несколькими парами старых носков.

Мак-Мёрчи пояснил:

– Этот корм из риса и баранины, её любимый. Ещё она любит попкорн и бананы. На этой попонке она обычно спала. А завязанными в узел носками Коди любит играть. По телевизору она предпочитает смотреть программы Национального географического общества и рекламу собачьего корма.

Квиллер проговорил:

– Похоже, ты и сам уже готов к отъезду. Что же теперь будет с домом?

– Реставрацию должны начать только после таяния снега, что даже к лучшему. К тому времени больше домовладельцев дадут согласие на реставрацию, и мы слегка сэкономим на оплате труда. Работы будет проводить какой-то иногородний подрядчик. Специалист по реставрации.

– Ох, не порадуются наши строительные фирмы! – покачал головой Квиллер.

– И всё-таки это разумно. Для наших маленьких контор работы тут слишком много. «XYZ энтерпрайзес» могла бы справиться, но Картера Ли Джеймса не устраивает качество их работы. Ты знаешь, он квартирует сейчас в одном из их домов.

– Уж мне-то не нужно объяснять, что ему не по вкусу. Гил. Я сам живу в Деревне.

Коди слушала их разговор, растянувшись на полу в своей любимой позе лягушки.

– Поднимайтесь на ноги, юная леди! – скомандовал Квиллер. – Мы отправляемся в путешествие.

По дороге за город Коди стояла на задних лапах опершись передними о спинку пассажирского сиденья и наблюдала проносящиеся мимо заснеженные пейзажи. Брусчатая ферма находилась в Хаммоке, который сугробы причудливых очертаний сделали неузнаваемым. Забор из бруса, давший название этой козьей ферме, скрыли снежные валы, набросанные снегоуборочными машинами, и длинная дорога казалась узким белым каньоном. Что до викторианского фермерского дома с его грозной башней, то он смотрелся сюрреалистически на фоне снежного пейзажа. Но самым странным было безмолвие.

Митч Огилви, выглядевший исконным деревенским жителем в густой нестриженой бороде и толстой штормовке, вышел им навстречу из длинного приземистого амбара. Кто бы поверил, что всего пару лет назад Митч был вымуштрованным, благообразным и прилизанным портье пикакского отеля? После этого он какое-то время управлял Фермерским музеем. Теперь же стал сыроделом на козьей ферме.

– Кристи доит коз, – сказал он. – Но она велела мне передать тебе привет. Она ужасно хотела получить этого пёсика. Как его зовут?

– Коди. Это сучка. Вам она понравится, – заверил Квиллер. Он притащил

животное в дом, объявив: – Вот мы и приехали! Славная собачка! Чудесный новый дом!

Митч поставил коробку с собачьими пожитками на середину кухни.

– Дадим ей осмотреться, – решил он. – Давай-ка отведаем немного сыра с печеньем, пока она будет решать, хочется ли ей здесь жить. Интересно, как она отнесётся к козьему сыру?

– По моему скромному мнению, Митч, собака, которая за милую душу трескает попкорн и бананы, не станет воротить нос от козьего сыра.

Они выпили кофе, перепробовав несколько сортов сыра и прислушиваясь к шуму, производимому собакой в разных частях дома. Время от времени слышалось музыкальное поскуливание, когда Коди обсуждала сама с собой очередное открытие, внушившее ей подозрения.

Немного погодя Квиллер поинтересовался, сложно ли было добиться внесения этой фермы в Национальный регистр исторических памятников. Построенная героем Гражданской войны, она была единственным сооружением в Мускаунти, которое официально признали памятником старины. Бронзовая табличка на подъездной дороге удостоверяла, что здание охраняется государством,

– Мы столкнулись с уймой бюрократических проволочек, – ответил Митч. – И нам с Кристи, конечно, пришлось попотеть, чтобы оформить все бумаги. Хорошо ещё, что у нас были опытные консультанты из Фонда К. Я чуть в петлю не полез при виде распечатки с описанием всего этого хозяйства: в ней было добрых шесть ярдов. Для меня все это китайская грамота. А почему тебя это интересует, Квилл? Уж не хочешь ли ты попытаться зарегистрировать свой амбар?

– Нет, он уже необратимо модернизирован. А вот в Пикаксе есть целая улица исторических памятников, поэтому я и заинтересовался процедурой. У тебя сохранилась та шестиярдовая распечатка? Я не прочь ознакомиться с ней.

– Конечно. Сейчас попытаюсь её откопать. С твоим чувством юмора ты сможешь выискать в ней массу смешного для своей колонки.

Одобрив новые владения, Коди вернулась на кухню, посреди которой всё так же стояли её пожитки. Митч достал из коробки плошки, собираясь напоить и накормить нового домочадца.

– Ей будет хорошо здесь, – сказал Квиллер, натягивая куртку, шапку и перчатки. – Позаботьтесь о ней. Она происходит из доброй шотландской семьи. И передай Кристи мои сожаления по поводу того, что я не повидал её. Конечно, я понимаю, что гости не могут соперничать с козами.

Квиллер сам вызвался купить шампанское и торт ко дню рождения Линетт. Делая заказ в шотландской кондитерской, он попросил изготовить что-нибудь в национальном духе и рассчитывал получить обычное трёхслойное сооружение, украшенное чертополохом, эмблемой Шотландии, из розовой и зелёной глазури. Когда же ему предъявили кондитерское изделие, он невольно воскликнул: «О боги!» Огромный торт весь был покрыт глазурью в красно-сине-зелёно-жёлтую клетку, а в центре высился бумажный флажок с загадочными письменами.