Кот, который сдвинул гору

Браун Лилиан Джексон

– Простите мое замечание, но ваша речь, мисс Ничем, отличается от речи других бульбиков.

– Я уезжала учиться в колледж. Когда уходишь из маленького поселка во внешний мир, что-то приобретаешь, но что-то и теряешь.

– Вы зарабатываете на жизнь ткачеством? – Он имел такое же право на любопытство, как и она.

– Нам не так много требуется на жизнь, и летом обычно дела идут хорошо. Зимой я вожу школьный автобус.

– Вы водите автобус по этим горным дорогам? Примите моё восхищение… Что ж, увидимся завтра, – попрощался

он, так как в магазин зашли туристы. – Где здесь можно выпить чашку кофе?

– У Эми, – показала она на закусочную, расположенную выше по холму. Хотя Кризалис и не улыбалась, но неприязнь её исчезла.

Квиллер помахал рукой молчаливой женщине за ткацким станком.

– До свидания, миссис Бичем, я восхищён вашей работой! – сказал он.

Не поднимая головы, она кивнула в ответ.

Название «У Эми» он нашёл удачным для маленькой закусочной, где стояли четыре старых кухонных стола и несколько металлических складных стульев, явно из коллекции «Просто ржавчины». Зелёного цвета пол сиял чистотой, а белые стены украшал несколько абстрактный пейзаж – зелёные горы на фоне голубого неба. За стойкой стояла полненькая симпатичная женщина, лицо которой излучало здоровье даже сквозь косметику.

– Прекрасный день! – приветствовала его женщина.

– Вы – Эми? – спросил Квиллер.

– Да, конечно, это я! – ответила она весело. – Что вы желаете?

Меню, висевшее на стене у неё за спиной, предлагало овощной суп, гамбургеры с овощами, овсяное печенье, йогурт, яблочный сок и чай из; трав.

– У вас есть кофе? – спросил он.

– Конечно нет. Только заменитель кофе и чай из трав. Внезапно за стойкой раздался пронзительный крик, точно кричала какая-то экзотическая птица, «Гу-гу-гу», – склонилась Эми. Квиллер заглянул за стойку. Там на столике в корзинке лежал младенец.

– Ваш? – спросил он.

– Да, это наш Эшли. Два месяца, одна неделя и три дня. Он будет экологом, когда вырастет.

Квиллер взял заменитель кофе и две овсяные печенины и сел за стол у окна. Кроме него было ещё два посетителя: продавец свечей пил йогурт и читал книгу в мягкой обложке, а кузнец заказав всё, что было в меню, жадно поглощал суп.

– Привет, – сказал кузнец с полным ртом, и свечник тоже поднял голову и улыбнулся человеку, купившему у него свечей почти на сто долларов.

Через минуту, размахивая керамической кружкой, торопливо вошла Кризалис.

– Яблочный сок для мамы, – попросила она у Эми. – Как Эшли? Сегодня он хорошо себя ведёт?

– Эшли сегодня просто ангел. Как дела у вас там внизу?

– На удавление хорошо! Запиши сок на наш счёт, Эми.

Когда Кризалис направилась к двери с полной кружкой сока, Квиллер встал и преградил ей путь.

– Вот мы и снова встретились, – с улыбкой сказал он. – Не выпьете со мной заменителя кофе с овсяным печеньем?

Она остановилась.

– Я оставила маму одну в магазине, – проговорила она в нерешительности.

– Я уже поел,

Крис. И побуду с ней, пока ты не вернешься, – сказал свечник, поднимаясь.

– Спасибо, Мисси. Вот сок, и скажи ей, что я скоро приду. – Она повернулась к Квиллеру: – Мама не говорит, поэтому я не могу оставлять её одну в магазине.

– Не говорит?! – с сочувствием и скрытым удивлением произнес Квиллер, подавая Кризалис стул.

– Это психологическая травма. Она молчит уже почти год.

– Что вам заказать?

– Только йогурт. И большое спасибо.

Закусочная была так мала, что хозяйка слышала заказ, и Квиллеру не пришлось ждать.

– Вам нравится Картофельная Лощина? – спросила его Кризалис.

– Интересное общество, – ответил он. – Очень хорошие магазины. Но туристы мне не понравились.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, но благодаря им мы оплачиваем аренду. А как вы относитесь к тому, что происходит в горах?

– Я приехал только вчера и ещё не разобрался в ситуации. Но полагаю, вы говорите об освоении земель, верно?

– Так это называют они , – агрессивно сказала она. – Я же – экологическим самоубийством. Они говорят: это просто заготовка древесины для отправки в Японию, я – угроза для жизни всей планеты. Они не представляют последствий: эрозия почв, проблемы со сточными водами, водоснабжением и контролем за отходами. Они лишают живую природу её среды обитания! Я имею в виду Большую Бульбу. А Иелихо – одну из немногих чистых рек – они скоро превратят в грязную канаву. Я не буду заводить детей, мистер…

– Квиллер.

– У меня не будет детей, потому что новому поколению достанется опустошённая земля.

Он слышал всё это и раньше, но никогда – с такой страстностью. И не сразу нашёлся что ответить, когда она заявила:

– Вот вы – журналист. Почему же вы не пишете об этой страшной угрозе? Сегодня они вырывают сердце из Большой Бульбы, а завтра отберут землю у нас. Черёд за Малой Бульбой!

– Мне надо хорошенько во всём этом разобраться, – повторил он. – Скажите, вы тоже стоите в пикетах перед зданием суда?

– Когда наступает моя очередь, да, – ответила она угрюмо. – Как и Эми, и Ване. – Она кивнула в сторону кузнеца. – Но кто знает, есть ли польза от наших пикетов? Меня это очень угнетает.

– Ответьте мне ещё на один вопрос, – попросил Квиллер. – Сегодня в городе я видел один плакат у пикетчиков: «Свободу лесу!» Вы что, боретесь за создание национального парка? Я не понял.

На её тонких губах задрожала улыбка.

– Моего брата зовут Форест [5] Бичем… он сидит в тюрьме штата. – Она произнесла это смело, высоко держа голову и глядя на Квиллера с вызовом.

5

Forest– лес (англ)