Кот доступа

Михеенков Роман

После завтрака я вскрыл таинственные коробки с наследством, прочитал инструкцию, оставленную Германом и начал соединять приборы друг с другом. Я смог идентифицировать только системный блок компьютера, монитор, клавиатуру и мышку. Назначение всего остального вызывало ассоциации с инквизицией, заводской свалкой и адской кухней: увешанные разноцветными проводами и датчиками венчики, металлическая подставка для посуды, электродрель с тремя отверстиями для сверла, ящички и коробочки. Бхагаван внимательно следил за моими действиями из своего кресла и периодически

подсказывал, что и куда втыкается. Я злился, перечитывал инструкцию, пытался справиться без кошачьей помощи, пока не вытащил со дна коробки огромную треугольную сковородку со значками (+), (-) и (с) на углах.

– А это что? – я нервно вертел сковородку в руках и вспоминал басни Крылова.

– «Урчальник».

Прозвучало, как «Ты что, совсем тупой? Там же все по-русски написано».

– Что? – мне пришлось переключиться на управление эмоциями, чтобы не замахнуться сковородкой на кота.

– Не нервничай, это бессмысленно. Я не знаю ни одного существа, которому бы заплатили за то, что он нервничает. А этот прибор Герман на самом деле называл «Урчальником».

– А что с ним делать? – я на какое-то мгновение справился с гневом, но спокойствие Бхагавана снова вывело из себя.

– Выдохни, успокойся. Еще раз прочитай инструкцию.

Инструкция, от руки написанная Германом, гласила: «Урчальник» – электромагнитный триполярный». Коммутируется…» Далее шло подробное описание последовательности подключения. На мое счастье, инструкция сопровождалась рисунками.

– Бхагаван, ты можешь объяснить, что такое «триполярный»? – капитулировал я.

– Могу только процитировать Германа на эту тему, – ухмыльнулся кот.

– Почему? Ты сам не в курсе?

– Не знаю, я как-то не вникал.

Не так много людей могут запросто сказать «Я не знаю». Человек, не обладающий какой-то определенной информацией, даже той, которой вовсе не обязан обладать, очень редко в этом признается. Он будет «плавать», как нерадивый студент, повторяя вопрос с нарастающей

степенью словоблудия, выстраивать предположения, сменит тему разговора и обязательно за что-нибудь себя похвалит. За что-то абсолютно не относящееся к конкретному вопросу, но похвалит. А высшее существо – Бхагаван – вот так вот, запросто: «Я как-то не вникал».

– Цитируйте, ваше Кошачество, – восхищения в моих словах было гораздо больше, чем иронии.

– Подключая этот прибор, Герман всегда говорил: «Пока наука будет болтаться между плюсом и минусом, как говно в проруби, она и будет говном», – в его глазах я уловил едва заметную тень. Наверное, кот вспомнил Германа, и ему стало грустно.

Как гуманитарий с фантазией, я запросто мог предположить существование третьего, четвертого и двадцать пятого полюса, кроме привычных «плюса» и «минуса». Только мои фантазии на эту тему сильно отдавали приключенческим кинематографом и не имели никакого отношения к науке.

Закончив и перепроверив подключение, я открыл в компьютере программу «Урчальник 2012», из знакомых слов увидел только «ОК», на него и нажал. Подставка для посуды

слегка завибрировала. Прикрепленная к ней дрель с тремя отверстиями привела в движение вставленные в них венчики. С каждым оборотом скорость их вращения увеличивалась. На трех углах сковородки – «Урчальника» поочередно стали загораться лампочки, пока скорость не объединила их в одно общее свечение. Системный блок, прилагающийся к неведомому устройству, глухо постанывал.

Я подумал: если эта штука не взорвется прямо сейчас, Нобелевской премии хватит нам с Бхагаваном на пожизненные устрицы. Даже стал обдумывать свою речь на церемонии награждения нобелевских лауреатов. Когда решил начать со слов Германа про «науку в проруби», на мониторе появилась надпись: «Операция не может быть выполнена. В системе не хватает компонентов». Я выключил прибор, перечитал инструкцию, понял, что всё сделал правильно, повернулся к Бхагавану. Кот отвлекся от выкусывания несуществующих блох и посмотрел на меня. Таким взглядом люди обычно смотрят на котёнка, который написал в неподобающем месте.

– Что я сделал не так?

– Всё правильно, только Герман, когда включал этот прибор, сажал меня в «Урчальник», гладил и чесал за ухом.

Было непонятно – он окончательно перестал считать меня разумным существом или я действительно где-то накосячил.

– Ты издеваешься?

Зачем я задал этот вопрос, знал же со стопроцентной точностью, что он ответит.

– Над людьми природа уже поиздевалась.

Действительно знал.

– Если тебя шарахнет током, сам будешь виноват, гаджет ты мохнатый. Залезай!

Бхагаван запрыгнул в сковородку «Урчальник», уселся в углу, обозначенном знаком (с), и закрыл глаза. Я подумал, что (с) – от английского cat – кот. Мне предстояло впервые в жизни гладить кота в научных целях.

Я тихонько коснулся пальцем его переносицы. Кот улыбнулся, раздвинул уши, предлагая пространство для почесывания.

Какое же удовольствие гладить кота! Это мохнатое чудо бодается, прижимает ушки, перебирает лапками. Пространство и время для человека, гладящего кота, существуют по иным законам.

Когда мои пальцы утонули в шерсти на его шее, Бхагаван поднял голову и завибрировал. Его урчание началось с легкого помуркивания, плавно перетекло в нежное порыкивание, и кот забурлил. Негромко, но мощно, как двигатель дорогой машины, переключая «передачи» на вдох и выдох. Я перезагрузил программу и снова нажал на «ОК».

Цепь приборов ожила. На этот раз произошло примерно то же самое, за одним исключением – над «Урчальником» возникла легкая вибрация пространства. Так обычно дрожит воздух в сильную жару. Вспышка света, на какие-то секунды меня ослепившая, превратила вибрацию в свечение. Неяркий белый свет, дарящий ощущение нежности, постепенно заполнил середину комнаты. Когда непонятное световое явление замкнулось в сферу идеальной формы, на мониторе появилась надпись «Complete». Я оказался внутри этого светящегося шара вместе с Бхагаваном и всеми германовскими механизмами.