Косыгин
Шрифт:
Десятого сентября Косыгин прилетел с официальным визитом в столицу Эфиопии Аддис-Абебу. Переговоры с председателем Временного военного административного совета и Совета Министров Социалистической Эфиопии Менгисту Хайле Мариамом, положенные по такому случаю высокие слова об успешном развитии сотрудничества во всех областях. Это — официально. А неофициально, на встрече в советском посольстве, Косыгин говорит откровенно:
«Мы с Эфиопией работаем в одном направлении — мы продаем или строим, а отсюда к нам пока не поступает ничего. Нам надо найти все-таки какие-то возможности. Эфиопия очень большая страна и, очевидно, здесь есть много полезных ископаемых, которыми они могли бы торговать,
Семнадцатого сентября Косыгин вернулся в Москву, а на следующий день его принял Брежнев. «В 11 час. 45 мин. Алексей Николаевич был у Л. И. Брежнева, — говорится в том же «Дневнике», — информировал, в частности, Л. И. Брежнева о результатах поездки в Эфиопию и Южный Йемен».
Эта была едва ли не единственная за год встреча с глазу на глаз генсека и премьера. Разумеется, они встречались на Политбюро, совещаниях, но прием у Брежнева в «Дневнике» зафиксирован только один. Два-три раза говорили по телефону. Чаще других из ЦК Косыгину звонил Суслов. По количеству звонков Председателю Совмина второй человек на Старой площади — абсолютный рекордсмен.
17 октября Косыгин провожал в аэропорт президента Сирийской Арабской Республики Хафеза Асада — между ними после памятного дипломатического курьеза сложились очень добрые отношения. Дальше цитирую уже известный нам «Дневник».
«Из аэропорта Алексей Николаевич, почувствовав недомогание, поехал на дачу. Из машины он позвонил Б. Т. Бацанову и сказал, что сегодня на работе не будет, так как чувствует себя неважно.
На даче он жаловался на боли в области лопатки. Думали, что его продуло. Приезжал А. Н. Прохоров, предлагал сделать электрокардиограмму, но Алексей Николаевич отказался. Боли продолжались, и в конце концов Алексей Николаевич решил поехать в больницу на Мичуринском проспекте. По пути в больницу боли еще усилились, и находившийся с ним в машине Е. С. Карасев предложил Алексею Николаевичу таблетку валидола. После этого стало полегче. Алексей Николаевич сам вышел из машины, поднялся на лифте на пятый этаж, прошел до своей палаты, где уже находились врачи. Ему немедленно сделали кардиограмму, которая показала острое заболевание».
Инфаркт вывел Косыгина из строя почти на три месяца.
ПОСЛЕДНИЙ ГОД
Постановление Пленума Центрального Комитета КПСС, принятое 21 октября 1980 года.
О т. Косыгине А. Н.
Освободить т. Косыгина А. Н. от обязанностей члена Политбюро ЦК КПСС по состоянию здоровья и в связи с его просьбой.
Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик постановляет:
Освободить тов. Косыгина Алексея Николаевича от обязанностей Председателя Совета Министров СССР по его просьбе.
Наступил 1980 год. Тот самый, в котором Никита Сергеевич Хрущев, неистовый мечтатель, обещал нынешнему поколению советских людей (сказано в 1961-м) наступление коммунизма. Мне в шестьдесят первом было 25 и эти двадцать лет до счастливого рубежа казались такими же далекими, как Звездный Воз в небе Украины — севернее это созвездие называют Стожарами. Теперь после назначенного срока прошло еще почти четверть века, мой воз доезжает с ярмарки, и то светлое будущее, которое обещал нам лысый дядька, большой любитель охоты, рыбалки, свиной «ковбасы» и всевозможных переустройств, осталось только в анекдотах. Даже сын его обосновался в Америке, которую нам следовало догнать и перегнать. Но не зря ведь в то время водители грузовиков любили писать на заднем борту: «Не уверен — не обгоняй!» Глас народа.
В одной из откровенных бесед с академиком Ойзерманом Алексей Николаевич Косыгин рассказал, как писались планы коммунистического строительства. Теодор Ильич спросил своего собеседника:
— Разве запланированные новой Программой КПСС цифровые характеристики наших будущих достижений принимались без обсуждения в правительстве, без вашего личного участия?
Алексей Николаевич сказал, что ему вообще неизвестно, каким образом составлялся набор этих показателей в окончательном виде, который весьма расходился с предварительными данными и плановыми наметками специалистов.
— Откуда же взялись эти окончательные показатели, эти грандиозные цифры? — искал истину сбитый с толку философ, потягивая свою любимую «Белую лошадь». Премьерская щедрость давала время для поиска. Таял лед в стакане с виски, «Белая лошадь» угодила под стол, но дело не прояснялось. Как за 20 лет увеличить уровень промышленного производства не менее чем в шесть раз и «оставить далеко позади нынешний объем промышленности производства США»?
Алексей Николаевич ответил выразительно: усмехнулся и поднял указательный палец к потолку.
Восьмидесятый год я встречал в Праге — работал собственным корреспондентом «Комсомольской правды». Накануне праздника или сразу после него, сейчас не помню, в Прагу залетел мой давний приятель, писатель Юра Додолев. Когда-то короткое время он был собкором «Комсомолки» в Донбассе, там мы и познакомились, а в Праге как раз выходила на чешском его новая книга. Как водится между собкорами и даже почти земляками, мы хорошо посидели в корпункте, потом я провожал его через пустынную Летну, огромную площадь над Влтавой, к гостинице, потом он провожал меня. Вспоминаю сейчас об этой встрече потому, что всю дорогу мы спорили, что будет с Советским Союзом. Юра доказывал, что СССР исчерпал свой век, а я отводил ему по крайней мере не меньше, чем династии Романовых. То есть триста с хвостиком. Прав, как выяснилось через десяток лет, оказался мой ночной собеседник.
Накануне этого Нового года советские войска вошли в Афганистан, но «похоронок» оттуда еще не было. Чередой накатывались юбилеи вождей. Константину Викторовичу Русакову (был такой секретарь ЦК КПСС) стукнуло 70 — получите звездочку Героя Социалистического Труда. Еще одному небожителю, Пономареву — 75. Борису Николаевичу достался орден Октябрьской Революции.
По заведенному распорядку началась подготовка к выборам в Верховные Советы союзных республик. Сплошной разгул демократии — о черных технологиях нам еще неизвестно, только тошнит от политхолуйства.