Костотряс

Прист Чери

Следы означали, что в любой момент он может столкнуться с людьми.

Осмотрев помещение и не обнаружив ничего интересного, кроме лестницы в углу, Зик решил отныне вести себя с предельной осторожностью. Взбираясь по ступенькам, он пригнется, сольется с тенями, а оружие будет держать наготове.

А что, ему нравилась эта мысль. Приятно было представлять себя парнем, в одиночку выступившим против целого мира. И уготованы ему великие и опасные приключения — не важно, что на несколько часов. Он прокрадется, яко тать в ночи. Станет незримым,

как призрак.

Все окна на первом этаже оказались или заколочены, или зарешечены, или еще как-нибудь укреплены. У стены гнил прилавок с разбитой стеклянной витриной, рядом были грудой свалены полосатые уличные навесы. Развороченная мойка ломилась от ржавых противней, тут и там на полу виднелись остатки несгораемой кассы.

В опустелой кладовке он нашел приставную лестницу, а над ней — незапертый люк. Зик навалился на него плечом и головой, подтолкнул и открыл. Через мгновение он уже был на крыше.

И тут ему в шею уперлось что-то холодное и твердое.

Он так и застыл — даже ногу не успел убрать с лестницы.

— Привет.

Зик ответил, не оборачиваясь:

— И вам того же.

Он пытался говорить мужским голосом, низким и хриплым, но боялся, что дал петуха. Впереди ничего было не разобрать, кроме обреза плоской крыши, но, насколько позволяли судить боковое зрение и опостылевшая маска, он был один, если не считать неизвестного, который наставлял сейчас на него штуковину с холодным, очень холодным дулом.

Он как можно неторопливее примостил фонарь у ног.

— Что ты тут делаешь, мальчик?

— То же, что и вы, надо думать, — откликнулся он.

— Ну и чем же, по-твоему, занят сейчас я? — последовал вопрос.

— Тем, что не предназначено для посторонних глаз. Слушайте, отпустите меня, а? Денег у меня нет, взять нечего.

Зик опасливо перенес вторую ногу на крышу, с трудом удерживая равновесие. От задранных кверху рук толку не было.

Холодный предмет по-прежнему упирался ему в затылок.

— Денег нет, говоришь?

— Ни гроша. Можно, я обернусь? А то чувствую себя дураком, когда так вот стою. Пристрелить меня вы сможете и так. Я не вооружен, и вообще. Ну же, отпустите. Я же вам ничего плохого не сделал.

— Дай-ка взглянуть, что в твоей сумке.

— Нет, — сказал Зик.

Давление на шею усилилось.

— Да.

— Там одни бумаги. Карты. Ничего заслуживающего внимания. Зато я могу показать вам кое-что интересненькое, если вы меня отпустите.

— Интересненькое?

— Слушайте, — начал Зик и попытался отступить хотя бы на дюйм, но не слишком преуспел. — Слушайте, — повторил он, надеясь выиграть время. Придется приукрасить. — Вообще-то, я человек миролюбивый. Порядки Мейнарда превыше всего. Я их соблюдаю, и неприятности мне не нужны.

— А ты кое-что знаешь о Мейнарде, как я погляжу.

— Еще бы не знать, — буркнул он. — Все-таки он мой дед.

— Врешь… — Но прозвучало это скорее изумленно, чем недоверчиво. — Нет, врешь. Тогда я

бы о тебе слышал.

— Нет, это правда. Могу доказать. Моя мама была…

Неизвестный перебил его:

— Вдова доктора Блю? А и вправду, у нее ведь был сын.

Молчание.

— Да, и этот сын — я.

Холодная штука отодвинулась от его шеи. Зик времени терять не стал и ступил в сторонку, по-прежнему держа руки над головой. Медленно обернулся… и с сердитым возгласом опустил их.

— Так вы хотели пристрелить меня из бутылки?

— Нет, — пожал плечами незнакомец. Это и в самом деле была бутылка — стеклянная, с остатками черно-белой этикетки на боку. — Не слышал еще, чтобы кого-нибудь пристрелили из бутылки. Просто хотел убедиться.

— В чем?

— В том, что ты все понимаешь, — неопределенно ответил мужчина и уселся на крышу, не отлипая от стены.

Судя по плавности его движений, точно в такой позе он и сидел, когда появился Зик.

Помимо обязательной в здешних условиях маски, на нем красовался как минимум один толстый свитер и два пальто в придачу. По борту верхнего — то ли темно-синего, то ли чёрного — шел ряд пуговиц. Ниже виднелись объемистые штаны, тоже темные. Сапоги были из разных пар: один — высокий и коричневый, другой — черный и пониже. У ног мужчины лежала трость причудливой формы. Он подобрал ее, крутанул разок и оставил на коленях.

— Да что на вас нашло? — возмутился Зик. — Зачем надо было меня пугать?

— Потому что ты оказался здесь. — В ответе не чувствовалось ни издевки, ни самолюбования. — И почему, собственно?

— Что — почему?

— Почему ты оказался здесь? В смысле, с какой целью? Тут не лучшее место для мальчишки, даже если ты и внук Мейнарда. Черт, да если ты будешь разбрасываться такими заявлениями, тебе тут точно не поздоровится, будь то правда или нет. А ты везунчик, похоже, — неожиданно заключил неизвестный.

— Везунчик? Почему вы так решили?

— Потому что ты первым делом наткнулся не на кого-нибудь, а на меня.

— И в чем тут везение? — поинтересовался Зик.

Мужчина покачал бутылкой, которую так и не выпустил из рук:

— Когда тебе угрожают таким оружием, можно не бояться увечий.

Настоящего оружия при незнакомце вроде бы не было, но Зик оставил это наблюдение при себе. Он снова взялся за фонарь, поправил сумку на плече и зыркнул исподлобья:

— Скажите спасибо, что у меня не было в руках револьвера.

— У тебя есть револьвер?

— Да, есть, — подтвердил он и выпрямился во весь рост.

— И где же он?

Зик похлопал по сумке.

— Какой же ты идиот! — произнес мужчина в мешковатой одежде.

Затем он поднес ко рту горлышко сосуда, но стекло лишь громко звякнуло о маску. С сожалением посмотрев на бутылку, он поболтал на дне немногие оставшиеся капли.

— Это я-то идиот? Есть у моей мамы одна поговорка насчет бревна и соринки. Это как раз про вас, старый дурень!