Коста Брава
Шрифт:
Обведя в последний раз взглядом окрестности, мы удостоверились, что всё спокойно. Эстебан и Джейм проводили нас до пляжа, чтобы помочь нам поставить лодку на воду. Нам удалось это не с первого раза. Я надел майку и оставил вещи в кабине, чтобы толкать лодку вплавь и не запускать мотор, пока не удалимся от берега на сотню метров. Каждый знал, что ему оставалось делать. Эстебан и Джейм вернулись домой, готовые к любой неожиданности. Хуан Хосе получил четкие указания относительно запуска мотора и работы весел. Эльвира, оставаясь в верхней комнате, была на дозоре. Лодка скользила по воде. На море был полный штиль. Его свежесть не доставляла нам ощущения блаженства. Принимая все меры предосторожности, я толкал лодку до самого выхода из бухты и затем взобрался на борт. Хуан Хосе предпринял попытку
Я затолкнул Хуана Хосе в кабину, а сам сел за штурвал. Мотор работал бесперебойно и мы постепенно удалялись от берега. Раздались новые выстрелы и мимо меня просвистела пуля. Затем всё стихло.
… Мы прошли уже приличное расстояние. Я беспокоился за Эстебана, Эльвиру и Джейма. Лишь бы с ними не случилось ничего страшного!
На корме нашего плавучего средства предыдущий владелец написал краской слово «Salvador», что означало «Спаситель». Может быть этот корабль был для нас спасательным кругом?
Закрепив руль, я проник в кабину, чтобы взять компас. Хуан Хосе подпрыгнул и воскликнул: «У тебя кровь, Санти!»
Струйка крови текла по моей левой руке. Я изучил рану: упав на мостик, пуля коснулась руки. К счастью, рана была поверхностной. Во время действия я даже этого и не заметил.
Хуан Хосе промыл мне рану и наложил бинт. Я сидел на краю узкой кушетки. Мальчик делал свое дело с ловкостью и преданностью.
«Можно подумать, что ты этим занимался всю жизнь, Хуанито!»
«Вовсе нет, но когда любишь кого-то, инстинктивно чувствуешь, что нужно делать…»
Наши взгляды встретились и мы дружно рассмеялись.
Глава 5
Чуть покачиваясь на волнах, капли которых нежно ласкали деревянный остов нашей хрупкой лодки, мы без труда и препятствий продвигались по спокойному морю. Только лишь монотонный рев мотора гулким эхом раздавался в звездной ночи и звезды, мерцавшие на небосводе, нам казались более яркими, чем на суше. Проделав путь в несколько миль в открытом море, мы удерживали курс на север. Берег полностью исчез на горизонте. Иногда какая-то рыбешка появлялась на поверхности воды, и мгновенье спустя, вновь исчезала в бездонной пучине. Наш Сальвадор, был, безусловно, надежным и верным спутником, однако, мы были вынуждены бросить за борт часть съестных припасов, так как киль лодки слишком глубоко уходил в воду, что значительно замедляло наше движение. Мы абсолютно не испытывали нужду в нашем сигнальном фонаре и я его выключил, тем более, что он мог легко выдать наше расположение. Дул легкий бриз, что давало нам неповторимое ощущение свежести. Хуан Хосе расположился на переднем юте, маленькой надстройке треугольной формы, напротив кабинки, и молча скользил взглядом по морской поверхности. О чем он мог думать? О прошедших днях или же о своём будущем?
Я удобно улегся на подушках из красной ткани, около руля; моя голова была чуть выше борта корабля, а моя левая рука удерживала рукоятку руля. Я упирался ногами о порог приоткрытой двери кабинки. Зелёный цвет нактоуза входил в контраст с желтым цветом ступенек передней и задней частей юта. Предыдущий владелец хорошо поддерживал их состояние, так как краска на них до настоящего момента нисколько не потрескалась. Значительное преимущество попутного ветра: можно было опустить парус на нижнюю мачту. Расстояние, которое следовало пройти было не таким уж и значительным, однако стоило опасаться, что карбюратор может дать сбой. Изнутри кабинка была неплохо обустроена. Слева-небольшая раздвижная банкетка, легко превращающаяся в диванчик. Для этого в наличии имелись матрац и постельные принадлежности. Справа-откидной столик, на котором лежала открытая карта береговой линии и, рядом с ней, несколько книг. И наконец-складывающийся стул, с разъёмной спинкой. Из правого угла верхней перегородки, с маленькой керамической плитки смотрело изображение чёрной Монтсератской Девы. Рядом раскачивался небольшой подсвечник из кованого железа, подвешенный на короткой
Мы плыли уже несколько часов, и было далеко за полночь. Было свежо, даже прохладно. Я увидел вытянутый, но крепкий силуэт Хуана Хосе, который поднялся, чтобы уложить маты в направлении заднего юта. Несколькими мгновениями позже, он уселся рядом со мной на подушку, накинул пончо и положил свою голову мне на грудь. Что касается меня, я натянул шерстяной свитер и закурил трубку. Запах табака смешивался с солёными испарениями моря. Я достал один из термосов, которые Эльвира наполнила горячим кофе перед нашем отплытием. Отвернув крышку, я заметил там сложенный листок бумаги. При свете спички я смог прочесть на каталонском следующие слова: «Deu vos guard». [18] Я прочитал его вслух и затем мы по очереди выпили всё ещё горячий кофе.
18
Да хранит вас Бог.
«У тебя хорошие друзья, Санти», — произнес Хуан Хосе, поднимая глаза. Затем он добавил: «Я уже видел раньше бухту, где находился Сальвадор».
«Как это?»
«На картине Эстебана Муньоса у нас дома. Вчера вечером я изучил подпись, стоящую на картинах. Это тоже, что и на картине у меня дома».
С юго-востока поднялся легкий бриз и нашу лодку закачало. Хуан Хосе приобнял меня и мы просидели таким образом какое-то мгновение.
«Санти, я столько хочу тебе сказать!. Ведь ты даже не знаешь моей фамилии…»
Оказалось, он принадлежал к очень именитому роду. Его отец был известным политиком правого толка. За несколько часов до того, как за ним пришли военные, он уговаривал мальчика попробовать всеми возможными методами добраться до Франции, если ситуация не изменится к лучшему. На следующий день его отец должен был бы отправиться в надежное укрытие у друзей. Но было уже поздно. Под воздействием душащих его эмоций, слова застревали в горле Хуана Хосе. Он говорил урывками.
«И тогда за ним пришли… Несколько человек силой увели его из дома… Я был на лестнице… Когда они проходили мимо меня, отец успел прошептать мне… делай, что я тебе сказал…» При этих словах Хуан Хосе зарыдал… Я сжал мальчика в своих объятьях, прижал его к груди и он продолжил свой рассказ.
«Его нашли несколько часов спустя на обочине дороги… Он был убит… и я решил тогда бежать, точно не зная, что я делаю…»
Я налил ему кофе, которое он тут же выпил. Он немного оправился после нахлынувших эмоций.
«Два дня подряд я бродил наугад… Ничто меня больше не интересовало…»
Он выпил залпом глоток кофе, приблизил свою голову к моей и промолвил: «И тогда пришел мой спаситель. Я чувствовал, что произойдёт чудо. Идя по пляжу, я заметил каменную скамью и на ней сидел Ты. Сначала я колебался. Нежность, которую я прочел в твоих глазах придала мне решительность и уверенность во мне. Я задрожал… где-то в глубине души…. у меня возникло незнакомое доселе ощущение… невыразимое… неясное… одним словом, ощущение того, что я буду спасен… ощущение безопасности… Я никогда не думал, что такое возможно, тогда как мы встретились с тобой в первый раз и не сказали друг другу ни слова. С тех пор у меня появилась уверенность, что мне помогут, и моя интуиция меня не подвела».
Со всей деликатностью он поцеловал меня в лоб, резко поднялся и исчез в кабинке.
«Хуанито, я никогда бы не сказал ничего лучшего твоих слов. У меня тоже такие же чувства с самой нашей первой встречи и они ни на минуту не угасали. Если бы не те многочисленные испытания, которые ты стоически преодолевал, и если бы в этой стране царил мир, те моменты счастья, что мы провели с тобой вместе, были бы самыми незабываемыми в моей жизни». После этого, улыбаясь, я добавил: «Ты играешь языком Сервантеса, как взрослый человек; более того, у тебя к этому настоящий талант».