Кость Войны
Шрифт:
Пламя лизало стены, балки перекрытия между первым и вторым этажами угрожающе потрескивали – на потолке расплывались уродливые пятна копоти – огонь перекинулся уже на второй этаж. Несколько трупов, лежащих близко к стенам, горели. Пылала стойка, обломки столов и стульев занялись огнем. Марта…
Марту прижали к перилам лестницы двое желтолицых. Она уже не отбивалась, парируя удары, – она просто отмахивалась своим мечом, на большее у нее не хватало сил. Кровь заливала ей левое бедро, кровь была на лице и на руках. Еще два степных дьявола, зажав сабли в зубах, ползли по столбам к верхней площадке лестницы. Сейчас
Берт кричал еще и еще, отдавая на отчаянный крик остатки своих сил. Он кричал, пока его не услышали. Двое желтолицых с нижних ступеней оставили изнемогающую, обреченную на смерть девушку и рванули к Ловцу.
С грохотом обрушились несколько балок перекрытия, взметнувшиеся тучи золы и клубы черного дыма заволокли зал. Марта исчезла из поля зрения Берта.
«Ну и глупо… – успел подумать он, с трудом поднимая меч. – И ее не спасти, и себя… погубил…»
Первый удар он успел отразить, а второй бросил его на колени. Он рубанул снизу вверх наугад – один из желтолицых отпрыгнул, а другой, зайдя сбоку, с оттягом ударил Ловца саблей по лицу; спасаясь от смертоносного изогнутого лезвия, он запрокинулся на спину и, не удержавшись, повалился навзничь – клинок лишь вскользь поранил ему щеку.
«Вот и все», – подумал Берт и закрыл глаза.
Но последнего удара не последовало. Гудение пламени и треск горящей древесины вдруг прорезал нарастающий свист, сменившийся непонятным громким жужжанием – будто сотни стрекоз одновременно забили крылышками. Открыв глаза, Берт с изумлением увидел неподвижно стоящих над ним степных дьяволов. Глаза их были выпучены, а лица из желтых стали красными – десятки игл, длинных и тонких, будто конские волосы, утыкали их лица, головы и шеи, сотни игл запутались в меху курток… Оба воина пошатнулись и рухнули, точно подрубленные деревья под напором ветра.
Берт вскочил на ноги. Чудесное избавление от смерти вдохнуло в него силы. Откуда-то из-за дымовой завесы выскочил Самуэль, весь черный от копоти.
– Хозяин?! – тонко взвизгивал он, надсадно кашлял и снова взвизгивал. – Хозяин, где вы? Хозяин… – охнул Самуэль, наткнувшись взглядом воспаленных глаз на Берта. – О хозяин…
– Хреново выгляжу? – с трудом усмехнулся Ловец.
– Вас не задело иглами чертова пальца? Впрочем, что это я спрашиваю… Если бы задело, я бы с вами сейчас не разговаривал…
– И не разговаривай. Нет времени на разговоры. Сейчас тут все обрушится… Вали к выходу, жди меня там… Марта! Марта, где ты?!
Выставив перед собой меч, он ощупью двинулся туда, где, по его мнению, должна была располагаться лестница. Дважды он спотыкался о трупы, дважды рядом с ним рушились балки, рассыпая снопы искр и выстреливая языками пламени. Дышать стало совсем трудно.
– Марта! – снова закричал он.
Внезапно громкий треск заставил его отскочить в сторону. Часть стены, рядом с которой он находился, рухнула. Облака черного дыма повалили наружу, и вокруг Ловца стало немного светлее. Берт увидел, что стоит всего в нескольких шагах от лестницы, от которой остались лишь первые пять ступенек – на последней из этих пяти повисла, опираясь на обугленный фрагмент перил, Марта. Меча в ее руках не было. Меч ее торчал из живота степного дьявола, валявшегося под лестницей.
Воина качало из стороны в сторону. Множество ран покрывали его тело, меховая куртка свисала лохмотьями, заскорузлыми от крови, свежей и подсохшей. Воин был полумертв, но упрямо шел вперед и вверх, сжимая в руках саблю с обломанным на середине клинком.
– Марта! – заорал Берт, бросаясь к лестнице.
Ни степной дьявол, ни рыжеволосая его не слышали. Гул огня заглушал голос Ловца, к тому же бойцы находились в той стадии изнеможения, когда трудно воспринимать что-либо еще, кроме собственной боли и усталости. Марта со стоном оторвалась от перил, повела руками вокруг себя, словно надеясь обнаружить хоть какое-то оружие – потом вдруг вскинула руки и сорвала с шеи металлический медальон!
Берт уже вскочил на первую ступень лестницы, когда степной воин, собрав остатки сил, ринулся на девушку. Марта коротко крутанула на шнурке тяжелый медальон и выбросила вперед руку. Медальон с хрустом впечатался в лоб степному дьяволу – воин, охнув, полетел вниз, сшибив с ног и Ловца, перекатился через него и исчез в клубах дыма. Только поднявшись, Берт поспешил к Марте. Он подхватил ее, когда она – уже в полуобморочном состоянии – опасно пошатывалась на обломанной ступени, под которой бушевало пламя. Один последний рывок, и Ловец с рыжеволосой на руках оказался у пролома в стене. Еще несколько шагов, давшихся Берту с усилиями почти запредельными – и они повалились в подтаявший и покрытый копотью снег.
– Хозяин! – услышал Берт над собой. – Хозяин!
Берт зарыл лицо в снег, вынырнул и отряхнулся, как собака.
– Возьми ее… – прохрипел он, карабкаясь обратно к пылающему дому. – Возьми, оттащи подальше.
– Хозяин, куда вы?
– Ключ… – выдохнул Берт. – Навершие меча Аниса…
Крыша трактира с ужасающим грохотом обрушилась. Огненные струи взметнулись до самого неба.
– Хозяин, он здесь!
– Что?
Ловец обернулся и увидел, на что показывал Самуэль. Марта, даже и в обмороке, крепко сжимала в кулаке шнурок, на котором висел медальон.
– Молодец, девочка… – вымолвил Берт и обмяк на снегу.
Сет поглубже запахнулся в медвежью шубу, накинутую поверх меховой куртки, и натянул поводья. Его мохноногая северная лошадка остановилась.
– Долго еще? – прикрикнул он на старого проводника, ковылявшего впереди.
Старик оглянулся, махнул клюкой, зажатой в руке, и продолжил путь.
– Никак не запомню, что он немой… – проворчал Сет. – Надо же было найти такого проводника – дряхлый немой пень, который еле бредет, да и то при помощи клюки… А? Почему не нашли кого-нибудь другого? За что я вам плачу?!
– Больше никто не согласился идти сюда, – прогудел низким басом Ургольд, старший в десятке наемников-северян. Он ехал рядом с Сетом. На лице Ургольда, сплошь татуированном диковинными узорами, было ясно написано удовольствие. Турия очень напоминала ему родную Северную Пустошь, вот только мороз тут был помягче, да снега побольше… И остальные десять северян, трусившие следом, пребывали в прекрасном расположении духа. Они весело переговаривались, пуская в ночную тишь облачка пара из ртов. За всадниками угрюмо трясли головами пара могучих волов с поклажей, один из наемников с бичом в руках замыкал процессию.