Кость Войны

Корнилов Антон

– Поселок у реки сожжен, – сказал Берт. – На месте поселка – пепелище. Кажется, давнее – обугленные бревна заросли травой и кустарниками, потому я не мог сразу понять, в чем дело…

– А?.. – вопросительно начал Самуэль.

– И дом Франка тоже сгорел, – подтвердил Берт. – Ни один дом не уцелел. И ни один дом не был отстроен заново. Что это значит?

Самуэль испуганно повел плечами.

– Это значит, что, скорее всего, никто из поселка не выжил.

Берт швырнул трубу под ноги и зашагал вдоль края пропасти.

Спустилась

ночь, а вместе с ней – мороз. Снег, подтаявший под солнцем, теперь крепко схватился настом. Берт и Самуэль, не проваливаясь, шли много быстрее. За всю дорогу Берт не проронил ни слова и не сбавил шага, Самуэль едва поспевал за ним. Вывернув из-за очередного валуна, Берт остановился, и Самуэль с облегчением опустился на снег, сбросив дорожные сумки с плеч.

Впереди в непроглядной тьме мерцало огоньками окон приземистое строение.

– Или мы опять сбились с дороги, – сказал Ловец, – или этот дом появился здесь недавно.

Не сговариваясь, они направились к строению. Мысли о том, что в их положении довольно опасно соваться в места, про которые ничего не известно, быстро оказались задавлены тяжелой перспективой еще одной ночевки в снегу. Оба понимали, что эту морозную ночь – без топлива для костра, без крыши над головой – они не перенесут.

– Трактир, – удивленно проговорил Самуэль, когда они приблизились к двери, из-за которой слышалось нестройное гудение пьяных голосов. – Только без вывески… Почему без вывески?.. Может быть, не стоит сюда заходить?

Берт тряхнул головой, отгоняя сомнения. И толкнул дверь.

Стряхивая с одежды снег, они вошли в натопленное, ярко освещенное помещение, перегороженное стойкой, за которой возвышался гигантских размеров бородач в кожаной безрукавке, оставлявшей открытыми могучие узловатые руки. Несколько грубо сколоченных столов вразброс стояли тут и там, и только один стол был занят. За ним сидели пятеро. Двое из этих пятерых были уже знакомы путешественникам, но Берт не смотрел на них. Замерев на пороге, он уставился на девушку в мужской одежде, сидевшую прямо напротив него. Грудь девушки перекрещивалась двумя широкими ремнями, на которых укреплялись ножи в деревянных ножнах; густые, ослепительно-рыжие волосы ниспадали ниже плеч, а под горлом на золотой цепи висел тусклый металлический медальон. Змея обвивала солнечный шар на этом медальоне.

Самуэль, выглянув из-за плеча Берта, охнул и попытался шмыгнуть обратно за дверь. Берт успел схватить его руку.

Тишину, установившуюся в зале сразу после того, как открылась дверь, прорезал удивленный голос одноглазого:

– Сами пришли…

Арбалетчик, который был теперь без своего оружия, уронил кружку, выхватывая из ножен меч. Это словно послужило сигналом – четверо мужчин повскакали с мест, а верзила-бородач извлек из-за стойки дубину, утыканную медными гвоздями.

– Повремените, – негромко проговорила

девушка.

Она не отрываясь смотрела на Берта. И все так же – не отводя от него взгляда – спросила:

– Это те самые, о ком вы мне говорили?

– Они, они! – закричал одноглазый. – Они Цыпу уходили до смерти, тот даже охнуть не успел! Мы же…

– Оборвись, – коротко произнес Берт, не глядя на одноглазого. – Мы ни на кого не нападали. А этого Цыпу вы прикончили сами… перед тем, как задать стрекача.

– Это правда? – подняла брови девушка.

Одноглазый замялся. Впрочем, девушка, кажется, не ждала от него ответа. Она поднялась, при общем молчании обогнула стол и остановилась, скрестив руки, всего в нескольких шагах от Берта.

Тот снял шляпу и галантно поклонился. Видимо, приступ изумления, поразивший его при входе в зал, уже прошел. Но искорки тревоги в его глазах не погасли.

– Как мне называть вас, госпожа? – осведомился он.

– Так же, как меня называют мои ребята, – ответила она.

– Рыжая Бестия?

– Именно.

– Отвратительная кличка.

Четверо за столом ошеломленно переглядывались. Верзила за стойкой – тот даже втянул голову в плечи, будто ожидая, что потолок вот-вот обрушится на его макушку. А девушка провела ладонью по волосам и улыбнулась.

– Ребята искали вас на всех тропах, – сказала она. – Они и посейчас ищут. Вы нарушили закон, убили одного из нас и теперь приговорены к смерти.

– Насколько я помню, Турийские горы все еще принадлежат Метрополии, и законы, действующие здесь, – законы Императора. Я не слышал, чтобы Император велел карать смертью мирных путников, отбившихся от бандитов на глухой тропе.

– Госпожа! – взвизгнул одноглазый. – Прикажите, и я прямо сейчас выпущу ему кишки! Кто он такой, чтобы дерзить вам?

– У тебя уже была возможность доказать свою храбрость, – не оборачиваясь проговорила Рыжая Бестия. – А теперь этим человеком займусь я.

Она шагнула к Берту. Ловец растерянно развел руками – и тут же полетел на пол. Бестия, потирая кулак, стояла над ним, ожидая, пока он поднимется. Берт вставать не спешил. Проведя рукой под носом, он стряхнул красные капли и приподнялся на локте.

– Неплохой удар, – сказал он.

– Ты бьешь больнее, – отозвалась Бестия странно изменившимся голосом.

– Он умелый воин! – подобострастно подтвердил арбалетчик. – Госпожа, теперь нам можно выпустить ему кишки?

– Я же сказала, этим человеком займусь я. Вставай и следуй за мной.

– Вот это другое дело, – пробормотал Берт, поднимаясь.

Рыжеволосая молча повернулась и направилась мимо стойки к лестнице, ведущей на второй этаж. Снова недоуменная тишина повисла в зале, но, когда и Берт ступил на лестницу, одноглазый очнулся:

– Госпожа, ну, хоть этому-то ушастому коротышке можно пока выпустить кишки?