Коснуться души

Рейн Опал

Наконец, его взгляд остановился на её прелестном лице. Её губы были приоткрыты, выпуская тихие стоны — её крики постепенно нарастали, пока он не понял, что в конце концов они сольются в крещендо.

Он всегда считал человеческие стоны неконтролируемыми и громкими. Ему нравилось их слушать, они были эротичными по-своему, но песня легких Маюми была какой-то одновременно непристойной и чертовски милой — особенно когда её лицо заливалось густым румянцем.

Даже сейчас переносица уже порозовела, а её прикрытые глаза становились всё

более туманными с каждым движением. Она смотрела на него; делая это безотказно.

А если не смотрела прямо на него, он замечал, что она всегда находила его отражение где-то в доме.

Он пожалел, что вибрация от его рычания и мурлыканья, исходящих одновременно, усилилась, когда их взгляды встретились. Это было скребущее, почти болезненное чувство: его грудь и голосовые связки выполняли два разных действия одновременно одними и теми же частями тела. От этого его дыхание всегда становилось более хриплым, выдавая, насколько он нуждался в ней или как сильно жаждал её.

Неважно, сколько раз они это делали или сколько раз он видел это тело в движении, обнаженное перед ним. Фавн был очарован ею. Каждое напряжение мышц дразнило его так же сильно, как в первый раз, когда он увидел, как они дернулись.

Фавн попытался подавить стон, но он эхом вырвался сквозь приоткрытые клыки, когда он тяжело задышал, глядя на неё.

Обычно он вбивался в неё, отчаянно желая заполнить, отчаянно желая довести её разум до исступления удовольствием. Удовлетворить и доставить наслаждение настолько, насколько мог, каждой доступной частью себя. Всё, лишь бы она всегда хотела большего.

Она хочет, чтобы я остался. Её вчерашние слова и просьба породили в его груди более глубокое чувство. Он не переставал думать об этом. Я ей нравлюсь. Не только его член, но и он сам. Одно лишь знание этого заставляло его разум содрогаться от блаженства так же сильно, как его тело под ней.

Он ласкал её руками, пока одна не накрыла её грудь, жестко потирая соски, чтобы раздразнить их. Другая держала её бедро, чтобы он мог подушечкой большого пальца ласкать её клитор, втянув коготь, чтобы не порезать столь нежное место.

Её движения были незначительными, но по тому, как она вцепилась в мех на его боках, вонзая ногти в плоть, он знал, что ей этого достаточно. Её внутренние стенки спазмировали, стоило ему начать прикасаться к ней, и она, казалось, наклоняла бедра под определенным углом, отчего у неё перехватывало дыхание. Его собственное дыхание дрожало в легких, втягивая их смешанные ароматы. Запах его смазки, члена, покрытого семенем, и её возбуждения смешивались, создавая нечто дикое, от чего его разум всегда затуманивался.

— Это то, что тебе было нужно, Маюми? — простонал Фавн. — Ты хотела оседлать меня так же, как мой язык?

Черт, ему нравилось задавать ей всякие порочные вопросы. Она отвечала на них каждый раз без промаха,

давая ему услышать то, что он хотел, как бы грубо это ни звучало, зная, что он отреагирует бурно.

— М-гм, — ответила она кивком, прикусив нижнюю губу.

Он пульсировал и раздувался внутри неё; первая капля предсемени выделилась из его возбужденного члена. Его руки ни на миг не прекращали ласкать её соски и набухший клитор. Фавн хотел помочь ей перевалить через край как можно быстрее, просто чтобы они могли начать разгонять её заново.

— Тебе нравится трахать меня вместо этого?

Он надеялся, что да, потому что он полностью наслаждался ею сверху. Это было иначе, более контролируемо, но наблюдать, как она прыгает на нем, было гипнотически. Он не хотел, чтобы она останавливалась, а тот факт, что это было похоже на дразнилку, гарантировал, что он продержится долго.

— Да, — ответила она со стоном, на мгновение закрыв глаза.

— Я попадаю по всем приятным местам?

— Блять, Фавн. Ты когда-нибудь заткнешься? — она положила ладонь себе на живот; кончики пальцев танцевали там, где он двигался внутри неё, пока она не сжала его руку. — Конечно, да.

Её тело выгнулось, голова упала вперед, и она издала самый восхитительный стон. Она назвала его прозвищем, которое использовала только во время секса; её капризный вопрос был лишь уловкой, чтобы вздыбить его шерсть.

— Внутри тебя так тепло и тесно, — прохрипел он, поднимая руку, чтобы погладить её живот. Он вернулся вниз, когда она потянула его руку, чтобы он продолжил играть с её складками. — Это так приятно, словно объятие для самой моей сути. Чувствую ли я себя внутри твоей пизды так же хорошо, как ты вокруг моего члена?

Его грудь горела, его собственная игривость подмывала его усмехнуться. Но приятная боль в основании ствола, глубоко разливающаяся по шву, заставляла его лишь дрожать. Он был благодарен, что видел, как это делают многие люди, так что мог говорить правильные вещи. Они подталкивали его чуть ближе к разрядке, но также разогревали и её.

— Фавн… — она запрокинула голову ровно настолько, чтобы мельком взглянуть на него, и прошептала: — Да.

— Черт возьми, еще бы, — прорычал он. — Потому что прямо сейчас есть только одно место, где я хотел бы быть.

В мире не было другого места, кроме как с Маюми. Он знал, что она подумает «просто внутри неё», но он имел в виду «вообще». Где была она, что бы они ни делали — именно там Фавн был полон решимости остаться.

— Покажи мне, как сильно тебе это нравится. Кончи для меня.

Фавну не пришлось долго ждать, пока её нутро не сжало его в тесных тисках. Он не смог сдержать выгнувшуюся спину и ухватился за её крошечную талию, чтобы удержаться.

Каждый раз, когда Маюми кончала, это было так, словно она душила его член самым изысканным образом. Это перекрывало дыхание и почти останавливало кровоток, грозя вызвать головокружение.