Коснуться души
Шрифт:
Хотя он оставался невидимым, Китти присматривал за домом, пока не увидел, как девочка вышла на своих двоих. Ему нужно было знать, что она выжила. Что она здорова. Что она не… погибла.
Он никогда не мог вспомнить, как долго он оставался наблюдать за ребенком и её семьей после этого. Дни? Недели? Только когда её отец вернулся с охоты с истекающей кровью тушей оленя, чуть не заставив Китти напасть, он ушел.
Как бы он ни хотел, он не мог остаться.
Каждые несколько лет он возвращался. Как и сейчас.
После его ответа он думал,
— Спасибо, — сказала она почти бездыханно, заставив его склонить голову в удивлении. — Я знаю, что умерла бы, если бы не ты. У тебя есть имя? Меня зовут Маюми Танака, если это поможет.
Он едва не усмехнулся. Он знал её имя годами.
Она также случайно дала имя ему. Он носил его с гордостью, так как именно этот человек дал его ему. Он знал, что это детское имя, которое не вызывает страха или безжалостности. Оно не было внушительным, но ему было всё равно.
Не тогда, когда она дала ему первый и единственный вкус привязанности.
— Это… — он замолчал. Внезапно ему стало неловко произносить свое имя перед тем, кто изначально наградил им его. Его сферы начали менять цвет на красновато-розовый, и он отвел взгляд в сторону, хотя это мало помогло бы скрыть их цвет. — Это Китти.
— Китти? — её голова дернулась назад, а нос сморщился, образовав маленькие морщинки на переносице. — Странное имя.
— Говорит та, кто дала мне его, — проворчал он, его зрение вспыхнуло красновато-розовым цветом.
— Я? — её брови сошлись на переносице, прежде чем взлететь на лоб. — Погоди… Ты назвал себя Китти, потому что так я сказала, когда нашла тебя?
Рычание, начавшее рокотать в его горле, было реакцией на возмущение в её голосе. Её младшая версия наконец дала ему хоть какое-то прозвище, и он не позволит этой её версии насмехаться над ним.
Голова Маюми слегка приподнялась, а кончик одной брови дернулся при звуке его рычания.
— Ну, так не пойдет, — она подняла руку, согнула указательный палец и постучала костяшкой по губам. — Дай мне день или около того. Я придумаю для тебя что-нибудь получше.
Китти подумал, что его сердце остановилось. Она хочет дать мне лучшее имя?
От этой мысли его сферы стали ярко-желтыми, сигнализируя о его абсолютной и безграничной радости.
Он лишь пренебрежительно вздернул морду.
— Если ты этого хочешь, — он старался говорить максимально нейтрально, чтобы скрыть свою реакцию.
— Хорошо. Так где ты спал?
Китти не удержался и склонил голову в вопросительном жесте.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты здесь уже пару дней, верно? Я видела тебя прошлой ночью, когда ты убил Демона и съел моего кабана.
Его сферы вспыхнули белым, и он в изумлении отступил на шаг. Он не мог поверить, что его заметили! Я думал, у неё просто острое чутье, а вместо этого я сам показался
Он вздохнул, покачав своей кошачьей головой, осуждая самого себя. Затем вернул взгляд к ней.
— Я сплю там, где сочту нужным, — он мотнул мордой в сторону верхушек деревьев. — Иногда на деревьях. Иногда на земле. Зависит от того, как я хочу отдохнуть.
— Ну, так не пойдет, — его шерсть на загривке встала дыбом, когда она положила левую руку на рукоять меча, но она так и не вытащила его. Казалось, она просто придерживала его, чтобы он не болтался, когда она повернулась к дому. — Можешь спать на крыльце. Уверена, там будет теплее и удобнее.
Его голова склонилась в другую сторону в полном недоумении. Трудно было этого не сделать, когда он был совершенно ошарашен её словами.
— Спать на твоем крыльце?
Он сделал нерешительный шаг за ней, когда она подошла к ступеням и начала подниматься. Оказавшись наверху, она обернулась к нему.
— Ты уже сказал, что не уйдешь, даже если я попрошу. Раз так, можешь спать там, где я тебя вижу. Нет смысла снова прятаться. Мне будет спокойнее знать, где ты, — затем Маюми широко ухмыльнулась ему — ухмылкой, которой он не особо доверял. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты пришел сюда.
Ему стало любопытно, что она имеет в виду. Ничто не могло заставить его пожалеть о том, что он стал её защитником, если только, конечно, он не подведет её.
— Я не могу войти на твою территорию. Твой оберег не пропустит меня без боли.
Её лицо вытянулось.
— Что значит «без боли»?
Китти подошел ближе на четвереньках. Он поднялся по ступеням, а затем попытался просунуть руку в арку, соединяющую внешний мир с крыльцом. Рука прошла, барьер не был абсолютно непроницаемым, но он почувствовал боль, пронзившую руку.
Он также увидел магическое мерцание, удивительно похожее на прозрачность мыльного пузыря, когда потревожил оберег, пытаясь пройти.
С раздраженным выдохом он отдернул руку.
— Видишь? Уверен, если я рванусь, то смогу пройти. Но если я это сделаю, боль пронзит всё тело.
— Понятно, — Маюми подошла к левому углу дома и сняла висящую деревянную табличку с нарисованными черными символами. — А теперь?
Китти попробовал снова, но на этот раз издал тихое рычание, отдергивая руку.
— Признаю, это не так больно, как когда ты была маленькой. Вот почему я положил тебя на снег, а не на крыльцо. Я не смог этого сделать.
Она только кивнула и повесила табличку обратно на крючок. Затем сняла обтянутую тканью пластину и велела попробовать еще раз.
Китти попробовал, и на этот раз не почувствовал боли. Она догадалась об этом, когда он смог подняться по ступеням, каждая из которых скрипела под его весом.
— Ты шутишь, — рассмеялась она, подбрасывая амулет в руке. — Спустя столько лет они всё еще работают? Знаешь что? Неважно, — она оглянулась через плечо и сказала: — Они мне не понадобятся, раз ты будешь здесь, верно?