Коснусь тебя

Джей Белла

— Закрой глаза.

Как только я закрыла глаза, его губы исчезли, и я почувствовала только щелчок его теплого языка по моему холодному соску, за которым последовало долгое перекатывание во рту.

Я громко стонала, мои бедра бесстыдно выгибались, пульсация была невыносима.

Это были рай и ад — холод и жар, слитые воедино, — он непрерывно наступал на мое тело, а мой сосок был невероятно твердым в его рту. Низкое урчание вырвалось из его горла, когда он втянул сосок еще глубже в рот.

Я не могла терпеть. Это было слишком, и я отпустила раму

позади себя, обхватив руками его плечи, только для того, чтобы он отпустил мой сосок с хлопком.

— Руки за спину. — Доминирование сквозило в каждом его слове; его голос был властным. — Ничего не делай, пока я тебе не скажу.

— Что?

— Руки. За спину.

Я изучала его, моя грудь поднималась и опускалась с каждым быстрым вдохом. Выражение его лица противоречило тому, что я видела в его глазах, его борьба между контролем и похотью отражалась на каждой его черте.

— Хорошо. — Это было не похоже на меня — подчиниться, но я все равно отвела руки назад, и это что-то изменило внутри меня — мысль о том, что он требует. Предупреждение. Доминирование.

— Хорошая девочка.

Он протянул руку между нами, и я затаила дыхание, наши взгляды встретились. У меня перехватило дыхание, когда он болезненно медленно провел бутылкой по внутренней стороне моего бедра, направляясь туда, где мое тело нуждалось в нем больше всего.

— Я сломаю тебя, — пробормотал он, потирая кончик бутылки о мои трусики, посылая толчок измученного желания в мою киску. — Я сделаю тебе больно. — Он наклонил голову в сторону. — И самая худшая ошибка, которую ты можешь совершить, это думать, что с тобой все будет по-другому. Это не так. — Мои ноги задрожали, когда он просунул горлышко бутылки в трусики, и охлажденное стекло прижалось к моим чувствительным складочкам, вызывая ураган ощущений в каждом нерве. — Это никогда не бывает по-другому. Только не со мной.

— Прямо сейчас, — выдохнула я, — все, чего я хочу, это чтобы это гребаное напряжение между нами спало.

— Будь осторожна в своих желаниях, малышка. — Горлышком бутылки он раздвинул мою киску, скользя им по моему скользкому теплу. Это было извращенно, даже развратно, как мое тело реагировало на это, когда бутылка пива прижималась к моему входу. Мои мысли метались в поисках того, что он будет делать дальше. Он протолкнет ее внутрь меня? Трахнет ли он меня ею? И почему мысль об этом подлила масла в огонь, который вот-вот сожжет меня дотла?

— Господи, Ной. Что ты делаешь?

— Я проверяю тебя, есть ли у тебя все необходимое, чтобы справиться со мной.

Мягкие стоны срывались с моего языка, пока он проводил кончиком бутылки по моему входу, моя киска плакала от потребности быть заполненной. Я не могла остановить движения своего тела, борясь с желанием выгнуть бедра и надавить, чтобы он трахнул меня этой чертовой бутылкой. Это было грязно, пошло и так чертовски эротично — я была вся обвязана колючей проволокой, задыхалась и была готова кончить. Я была там. Чувствовала, как это нарастает в моих венах, как неминуемое удовольствие подкрадывается и грозит вырваться

наружу. Но мое тело все еще жаждало его прикосновений, и это начинало причинять боль — потребность в физическом контакте, в прикосновении его кожи к моей.

— Ты хочешь кончить, — пробормотал он. — Я вижу это по твоим раскрасневшимся щекам. Экстаз, он весь на твоем хорошеньком гребаном личике.

— Ной. Почему ты не прикасаешься ко мне?

Скрип двери раздался далеко позади, шаги топали по лестнице.

— Сиенна, ты здесь? — Это был Спенсер.

Какого хрена?

Я открыла глаза и с удивлением увидела, что Ной не сдвинулся ни на дюйм, как будто ему было все равно, что Спенсер может застать нас в очень компрометирующем положении.

— Сиенна? Ты здесь?

Ной наклонился ближе, приблизив свои губы к моему уху, его теплое дыхание скользило по моей шее.

— Сейчас неподходящее время, — прошептал он.

— Неподходящее время для чего?

Его язык коснулся мочки моего уха.

— Чтобы прикоснуться к тебе.

Он вытащил бутылку из моих трусиков и отступил на шаг, его глаза потемнели, как у хищника, который только что попробовал кровь своей жертвы, только чтобы ее у него отняли.

— Вот ты где. — Спенсер остановился в конце прохода, и я отвернулась, натянув платье обратно на грудь, прежде чем провести пальцами по волосам.

— Господи, — прошептала я, задыхаясь, зная, что секс, вероятно, вспыхивает неоновыми цветами на моем чертовом лбу.

Я глубоко вдохнула, нацепила на лицо фальшивую улыбку и повернулась лицом к Спенсеру. Ной, с другой стороны, стоял там, как будто ничего не произошло. Как будто он не был в двух секундах от того, чтобы трахнуть меня бутылкой пива.

— Клео ищет тебя, — сказал Спенсер, его глаза остекленели, а щеки покраснели.

— Ты слишком много выпил, брат?

— Может быть. — Он оступился на шаг, потом выпрямился.

— Йоу, Спенсер. Ты нашел ее? — Окли тоже вышел из-за угла.

— Господи Иисусе, — пробормотала я, положив ладонь на лоб.

В ту секунду, когда Окли встретился взглядом с Ноем, я практически увидела, как ревность и гнев излучаются с его лица.

— Что вы двое делаете здесь одни? — потребовал он.

— Мы не одни. Спенсер здесь. — И это был второй раз, когда мой дорогой брат решил прервать нас с Ноем от… ну, от утопления.

Ноздри Окли раздувались от злобы, он смотрел на Ноя так, словно от этого могла взорваться его голова.

Ной просто ухмыльнулся, подняв бутылку пива в сторону Окли, после чего поднес ее ко рту и сделал большой глоток.

О. Мой. Гребаный. Бог.

Все, от ушей до груди, мгновенно вспыхнуло от смущения.

— Мне, блядь, нужно выпить

— Вот, — Ной протянул мне свое пиво, — сделай глоток моего. Оно на вкус… изысканное.

Маленькая частная шутка заставила меня сжать бедра и отчаянно нуждаться в алкоголе.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю шампанское и не хотела бы заменять то, чего я действительно хочу, чем-то другим.